Собрание сочинений в 20 томах. Том 20. Граф Роберт Парижский. Статьи и дневники

Думаю, у каждого книгочея, начавшего в детстве читать толстые книжки, был период увлечения Дюма и Скоттом, особенно если юный читатель ходил в библиотеку и у него там был "блат" в виде доброй библиотекарши, советовавшей хорошие книги, подходящие возрасту. Так и у меня - "Айвенго" застал меня лет в десять и произвёл впечатление, которое сейчас кажется слегка преувеличенным. С тех пор плотно со Скоттом я почти и не встречалась, а новая встреча, увы, несколько подпортила воспоминания...

В романе речь идёт о первом крестовом походе. По отношению к Византии это время правления императора Алексея Комнина. Вся книга, несмотря на приключенческий сюжет с обязательными поединками, любовью до гроба и огромным орангутангом по имени Сильвен, является вольным пересказом исторических событий. Причём пересказом чрезвычайно многословным. Видимо, так в начале XIX-ого века представляли себе речь обитателей Константинополя и крестоносцев. Даже уличный бродяжка не может фразу закончить без цветистых сравнений и упоминания всех подряд богов, от христианского до полузабытых греческих. В итоге - тяжеленный текст, где за буквами теряется нить сюжета... Сюжет: огромная армия крестоносцев отправляется освобождать Гроб Господень, но логистика у них не отработана, и вот, чтобы переправиться через море, им нужно гораздо больше кораблей, чем они могут добыть, а брать их силой у константинопольских стен - гарантия, что половина войска до войны не доберётся. Поэтому рыцари приносят вассальную клятву императору, как бы становясь на время его подданными, а император без особенных затрат приплетается ко всехристианнейшему походу. Среди рыцарей - граф Роберт Парижский, этакий прообраз всех литературных бретёров: чуть что - хвать за меч, все решения принимаются в секунду, не включая голову, мир кругом - враги и друзья, больше никого. Ой, то есть не так: есть ещё его жена, возлюбленная навеки:

Бренгильда, графиня Парижская, была одной из тех доблестных дам, которые охотно принимали участие в битвах. Во время Первого крестового похода таких воительниц было немало — относительно, конечно, ибо явление это все же противоестественное.

Оба они - верные "вассалы" Владычицы сломанных копьев. Это святая (Богоматерь?) из часовни, куда драчливые рыцари приезжают почесать жажду битвы, когда войны настоящей нет, покровительница воинов. Честь, Бог, любовь - достаточно для счастливой жизни. И надо сказать, что если бы Роберт вёл себя хоть более-менее прилично во время принесения присяги, никаких бед бы не последовало.

Но это неточно))). Весь двор Комнина - клубок пересекающихся и не касающихся друг друга интриг и заговоров. Только заговоров с целью свергнуть императора одновременно зреют два, в результате одного из них на трон должен сесть его зять, в результате другого - главный телохранитель Ахилл Татий. При нём как раз и обретается варяг Хирвард, один из вожаков варяжской гвардии. Он тут среди положительных героев, но, возможно, это всё лишь оттого, что с настоящими греческими обычаями и коварством он пока плохо знаком...

Перед тем как войти в калитку, Ахилл Татий проделал ряд сложных поклонов, а непривычный к этому варяг неловко и смущенно повторял все его движения. Почти вся служба Хирварда до этого проходила в боевых походах, и только совсем недавно его перевели в константинопольский гарнизон. Поэтому он не был еще знаком с разработанным до мелочей этикетом, который греки — самые церемонные и чопорные воины и придворные в мире — соблюдали не только по отношению к самому императору, но и вообще ко всему, что было с ним связано.

Что странно: до самого конца романа автор так и не определился, как называть своего персонажа по этнической принадлежности. То он у него варяг, то ещё кто-то, а есть и такие моменты:

А, наш достойный англо-датчанин, как твои дела?

То есть, скорее всего он датчанин, но Скотту гораздо больше нравился англичанин в роли честного человека)). Книга читалась у меня ужасно вязко, было скучно. Главную же идею я сформулировала бы так: среди окружения любого правителя вы не найдёте людей, не желающих осуществить собственные стремления к власти и богатству. И не только среди близкого окружения:

Запомни, мальчишка, что, во-первых, столичная стража не может совершить преступление, а во-вторых, никто не может уличить ее в этом.

Приключенческая линия здесь гораздо слабее, чем в "Айвенго" или любом романе упомянутого выше Дюма. Не могу посоветовать книгу даже любителям описаний поединков, поскольку подготовка к "божьему суду" занимает здесь несравненно больше место, чем сам бой... Правда, константинопольская публика считала, что

одного зрелища этой кукольной комедии, называемой поединком, будет достаточно, чтобы отвлечь сумасбродных рыцарей от всяких других помыслов.

Хирвард, молодой воин родом с Британских островов, служит наёмником в личной гвардии императора Византии Алексея Комнина. Император предпочитает набирать в личную гвардию наёмников с северных стран – норвежцев, британцев (их всех называют варягами), так как они сильные, смелые воины и честно несут свою службу. Алексей Комнин хорошо им платит, и они неподкупны и не участвуют ни в каких заговорах и политических интригах. Греки же развращены богатством, роскошью, ленью и лестью, что плюс ко всему сделало их трусливыми. События происходят в 1096 году, у Хирварда и его соотечественников жива в памяти победа Вильгельма-Завоевателя в Британии, времени, когда норманны покорили англосаксов, прошло не так много. Хирвард принадлежит к побеждённому племени саксов, как и многие его сослуживцы. Гибель родных, пожары и угнетение завоевателей – вот что оставил он на родине, вот что заставило его податься на наёмную военную службу в чужих краях и заставляет рисковать жизнью за чужие интересы.

Очень интересно в романе представлена загадочная Византийская империя, считающая себя истинными наследниками римлян. Интересно и увлекательно было погрузиться в эту полусказочную – полулегендарную Византию, их быт, нравы, обстановку. Мне особенно понравились чтения принцессы Анны Комнины, которые она устраивала по вечерам для узкого семейного и высшего круга знати. Такие вечера описаны очаровательно и с очень тонкой иронией. Анна Комнина пишет книгу летописи подвигов своего отца, императора Алексея и истории своей славной державы. Её труд дошёл до наших дней, называется «Алексиада», и посейчас служит источником знаний о Византии для историков, переведён на русский язык.

Относительно размеренное, спокойное существование империи, которое разбавляет разве что только внутренние подковёрные интриги, прерывается поистине грандиозным событием. Со всех концов Европы движутся полчища рыцарей, отправившихся в Палестину в крестовый поход на отвоёвывание Святой Земли у мусульман. Армия крестоносцев огромна, разноречива, разнолика, прожорлива, надменна и скора на затею боевых поединков. И все эти полчища приближаются, и путь их лежит через Империю Алексея. Императору и его приближённым придётся применить множество хитростей, они не гнушаются никакими средствами – подкуп, обман, пустые обещания, главное, поскорее спровадить рыцарей за пределы своей страны. И с наименьшими для себя потерями и затратами.

Среди всей армии крестоносцев выделяется граф Роберт Парижский – своей воинской доблестью, беспримерной храбростью, силой, бесстрашным высокомерием, граничащим с беспримерной наглостью. Это рыцарь войны, символ нескончаемой битвы, который любит бой ради боя и не знает поражений, грозный неутомимый воин. От него прямо дух захватывает. Такого образа у Вальтера Скотта в его романах ещё не было. Так что об угасании таланта сэра Вальтера к концу жизни (а это один из последних его романов) говорить не приходится.

В финале романа графу Роберту, конечно, придётся сойтись в поединке с Хирвардом, который также силён и отважен, но более человечен, по-христиански милосерден, истинно благороден.

Время действия - 1096 год, начало Первого крестового похода; место действия - Константинополь. Завязка здесь такая: Хирвард – урка англосаксонского происхождения, после серьезного замеса по этнической теме бежал из Англии в Византию и подался в личную стражу императора, где его земляков уже было не мало. Его, как авторитетного в своих кругах вояку, безуспешно пытаются втянуть в заговор против пахана (императора Византии) мерзкий тип Ахилл Татий (начальник императорской стражи) и гнусный философ Агеласт. В заговоре у этих двух фигурантов есть третий подельник – родной зять пахана Никифор. Параллельно с этими событиями происходит прибытие в Константинополь всей крестоносецкой шоблы во главе со своими бригадирами, которые идут в сторону Иерусалима на разборки с абреками. Все проходят присягу пахану, т.к. он в законе. Один из них, самый отмороженный - граф Роберт с погонялой Парижский – во время присяги усаживается на трон пахана и откалывает прочие финты, оскорбительные для императора. Этот поц на войну пошел с женой – Бренгильдой, которая тоже рубится не хуже прочих бойцов. После присяги вся толпа переправляется на тот берег пролива. Император слегка в испуге насчет их возможных выкидосов, и, чтобы держать их в тонусе, решает взять заложников – Роберта с его женой.... :) Ну а если серьезно, то "Роберт Парижский" - очень неудачное произведение уважаемого автора. Книга написана Скоттом после двух инсультов, частично у автора к тому времени были утеряны умственные способности. Историчности нет (хотя, если честно, и "Талисман" этим тоже не особо блещет, но "Талисман" представляет художественную ценность прежде всего), сюжет пустой, динамики нет, и даже характеры героев невыразительные (на Скотта это не похоже) - самый колоритный и интересный персонаж произведения это обезьяна Сильвен, а все поголовно кроме Хирварда и Роберта – сплошь скользкие и гнусные типы. И напоследок, ИМХО (давно наболело): я думаю, что не стоит неудачные (а в отношении данного произведения этот факт все критики признают) произведения классиков издавать кроме как в собраниях сочинений - в итоге этого ведь формируется отношение читателей в целом к автору. Вот к примеру, возьмет кто-нибудь, да и начнет знакомство со Скоттом именно с "Роберта Парижского" - в итоге велика вероятность, что больше он к этому автору уже не вернется... А зря.