
Дневники и путевые заметки (быть может рисунки и пр.) известных писателей
Elasia
- 43 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Фрэнсис Скотт Фицджеральд родился 24 сентября 1896 года, а соотвественно, на век джаза пришлось его самое пассонарное время, юность, молодость - то, что человек так или иначе вспоминает с ностальгией. "Вот в наааше время...", да но Фицджеральд не бабуля на лавочке, он писатель, а потому свою ностальгию изливает на бумаге.
, пишет он в попытке самоубеждения. Какие знакомые фразы, сейчас похожие, не правда ли? Автор углубляется в воспоминания, приводит различные обобщения, выдает бытовавшие тогда клише и стереотипы. Интересно, как именно автор оценивает перепрошивку норм морали, что считает важным в этом (особенно список книг показался любопытным вкупе с его комментариями), а что не особенно значимым. И как столь же плавно и на первый взгляд незаметно от изменившейся морали дошли до нервических проявлений, не увидев границ для приземленного здравого смысла.
Ассоциация с животным, которая должна бы возникнуть по прочтению, да не возникла, ибо ностальгирующих зверей я себе не особенно представляю. Но приближенным к этому состоянию мне кажется тапир на этом фото, у него такой философский взгляд....

Этот короткий рассказ, в котором Френсис Скотт Фицджеральд описал ревущие двадцатые в США, запал мне в душу.
Я ярко представила этот мир изобретателей, женщин в коротких платьях, богачей которые кончали с собой потому что не знали что хотеть, свободы от опиума для народа именуемый религии, веселых танцев под джазовую музыку.
Советую к прочтению!

Данный очерк написан в 1931 году. По сути это воспоминания очевидца о едва прошедшем десятилетии, которое со свойственной ему откровенностью он называет «самой дорогостоящей оргией в истории». Как-то уж очень откровенно (хотя и характерно) проходится Фицджеральд по своим современникам, словно бы говоря: «ну ладно, ребята, вспомните остроту восприятия, как это было, вам же по душе моя честность и явно нравится это читать». Из года в год отмечает он различные тенденции, будь то сексуальное раскрепощение, перманентный поиск новых развлечений и удовольствий, цинизм как манера общения и подачи себя, или же ощущение присутствия и доступности денег повсюду, вера в возможность достижения богатства людьми, раньше разве что мечтавшими об этом, возможность создать что-то в молодые годы и сразу войти в историю.
Отмечает он, например, что хотя эпоха джаза и началась с поколения молодых, но очень скоро перекинулась на людей постарше, которые привнесли с собой не только деньги, но и новую волну танцев, страсть к вечеринкам и ..... сами знаете). Такая вот «жизнь взаймы» от небольшой группы сливок общества, которым захотелось поотжигать. Досталось всем:
Естественно, мимо его взгляда не прошла волна мошенников, насилия и неугасающей нервозности. Резкое несоответствие внешней оболочки и внутреннего содержания. Активные попытки американцев разбрестить по миру в поисках очарования прочитанных книг или подслушанных историй о Европе. Возможность сделать себя интересным и внешне дорогим, беззаботным, но в то же время, очевидно, в чем-то глубоким.
Несмотря на явное стремление быть актуальным, так сказать, чутко ощущающим на себе стремления и желания окружающих его друзей и знакомых и в то же время ответно циничным, автор написал интересный очерк. И вот еще одна шпилька в сторону некоторой эмоциональной заторможенности, возникшей во второй половине 20-х годов:

Слово "джаз", которое теперь никто не считает неприличным, означало сперва секс, затем стиль танца и, наконец, музыку. Когда говорят о джазе, имеют в виду состояние нервной взвинченности, примерно такое, какое воцаряется в больших городах при приближении к ним линии фронта.

Году к 1926-му все просто помешались на сексе. (Вспоминаю, как одна молодая мамаша, вполне счастливая в браке, спрашивала у моей жены, "не имеет ли смысла завести прямо сейчас интрижку", никого конкретно не имея в виду, просто: "Вам не кажется, что после тридцати лет это уже как-то унизительно?")

Его карнавальная пляска увлекла людей, которым было за тридцать, людей, уже подбирающихся к пятидесяти. Мы, старички (пусть содрогнется Ф.П.А.), помним, какой шум поднялся в 1912 году, когда женщины, к сорока успевшие стать бабушками, забросили подальше свои костыли и принялись брать уроки танго и тустепа.













