Николай Вавилов

С. Резник

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

11 оценок

5
0%
4
73%
3
18%
2
9%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 22

Рецензии

JohnMalcovich27 марта 2021 г.
«Но к генетике в тот период Презент относился лояльно. Ему даже принадлежала крылатая фраза: «Генетика порождает диалектику».
«когда Вавилов стал говорить об эфиопской пшенице, регент покачал головой и сказал, что пшеницы в его стране плохие. Он даже вышел во внутренние покои и вернулся с початками кукурузы.
— Вот это пшеница! У нас такой нет.»

С самого начала жизнеописания Николая Ивановича Вавилова сильно запахло талейранщиной. В том смысле, что «вовремя предать – это совсем не значит предать». После того, как Вавилов увлекается физиологией растений, он начинает двигаться в соответствии с жизненным шаблоном Талейрана: начинает едва ли не обожествлять одного учителя, затем отрекается от недавно поддерживаемого учения и обращается в религию другого. От фантазий профессора Худякова Вавилов бросается в омут теории Дмитрия Прянишникова. Но, по большому счету, не было у России своих теорий. Точнее сказать, они то, возможно и были, но не позволяли мировые светила липовой науки признать их таковыми. В итоге, все сводилось к повторению западных, сомнительных теорий. Западники знали, что делали. Они швыряли новые теории в вольеры ученых и те устраивали целые битвы, стремясь овладеть кем-то обглоданной косточкой. В 1900 году такой косточкой стала теория Менделя, которую открыли заново. «Теория Менделя встретила самые различные, часто противоположные, оценки. Многие крупные ученые относились к ней с недоверием.» Вавилов активно участвует в этих «оргиях». От Прянишникова он переметнется к Радзинскому и будет работать на его селекционной станции. Пропаганда селекции путем выведения ценных сортов — такова задача, которую Дионисий Леопольдович Рудзинский ставил при организации станции. Вероятно, работать с Рудзинским Вавилову было легко. Ведь тот часто забывал о своих собственных открытиях и считал их чужими… «Рудзинский первым начал научную селекцию в России, но не только никогда этого не подчеркивал, а держался так, что получалось, будто это сделал кто-то другой.» Конечно, может быть он просто не хотел «заболеть» неведомой болезнью, быстренько умереть и угодить в серию замечательных покойников ЖЗЛ? И не попал таки… Набравшись какого-то опыта Николай Вавилов отправляется в колыбель всех наук по умолчанию – обетованную Англию. И угодил в храм профессора биологии Кембриджского университета Вильяма Бэтсона. Бэтсон организовал первый генетический институт. «к 1913 году, когда в Мертон приехал Вавилов, «это учреждение представляло собой большой европейский институт с прекрасной личной библиотекой Бэтсона». «В институте работало до 15 сотрудников — штат по тем временам огромный. Здесь разрабатывались самые различные темы и на самых различных биологических объектах — «от кур и канареек до льна и пшеницы».» Так пишет автор. Но разве может 15 человек считаться «огромным штатом». Может это было лишь прикрытием, а такие гости, как Вавилов как раз таки привозили ценную информацию, собранную на просторах неофициальных британских колоний? Одним патроном англичане убивали десяток зайцев: они получали информацию о качестве посевов в разных губерниях России (а обладая этой информацией можно было влиять на мировые рынки зерна); получали доступ ко всем опытам и их результатам, не стесняясь присваивать их. И так далее по алфавиту. И ведь даже не надо было платить много ни посланцам царской России, а затем посланцам большевиков. «Бэтсон высказал готовность не только обучать в своем институте нескольких молодых научных работников из СССР, но и предоставить им стипендии, что было немаловажно для только начинавшей оправляться от военной разрухи страны.» Правда, перед учеными страны недоразвитого большевизма стояла огромная дилемма: им ни в коем случае нельзя было отступить от теории Дарвина. А вопросы мутаций и иммунитета никак не могут не вступать в противоречие с данной теорией заместителя бога на территории СССР. Вавилову дают доступ в святая святых английской науки, он везде желанный гость. Перед ним проводят научные диспуты, красные нити клубков которых он должен привезти на своем горбу в Россию. «В феврале 1914 года Николай Вавилов присутствовал на собрании Линнеевского общества в Лондоне. На этом собрании с сенсационным докладом выступил голландский ботаник Лотси. Он развивал идею о том, что основным фактором эволюции является не отбор, а гибридизация.» Коммерческие фирмы Европы втюхивали ему разные теории. Вавилов собирает богатую библиотеку информации, которая, как это часто бывает в книгах ЖЗЛ, теряется где-то на пути из Германии. Немцы и тут подгадили… Ну а дальше начинаются приключения и путешествия. Вавилов катается по земному шару (преимущественно по английским колониям) и ищет не Священный Грааль, а новые сорта пшеницы. Правда, не такой уж Вавилов и молодец. Направляется он по стопам другого путешественника Дмитрия Николаевича Логофета. Но тому, видимо, также был заказан путь в серию ЖЗЛ. Пришлось снова Вавилову брать на себя чужие лавры. Он снова собирает и собирает информацию, образцы и так далее. И снова, как только ценная информация накапливается в достаточном количестве, она пропадает. Такова судьба русских открытий… «Вместе с лошадью погибли дневники и, главное, добрая половина сборов.» официальная цель Вавилова весьма серьезна: проникнуть в законы происхождения и родства культурных растений и помочь человечеству. В потоке информации, которая поступает от Вавилова, перемалываются более ранние теории и открытия, сделанные другими людьми. Например, Львом Ильичом Мечниковым (братом Ильи Ильича Мечникова). Вавилов «матереет» и скоро уже утверждает, что «ботаник может поправить историка и археолога». Работая над своими теориями, Вавилов не забывает и одаривать подданных британской короны щедрыми большевистскими дарами. «Преподносит подарок эмиру — коллекцию сортов хлебных злаков, возделываемых в России: «Пусть не думают, что мы хотим оккупировать Афганистан»» Самое примечательной, что поиски Вавилова сорта пшеницы, которая была первой на земной шаре, почему-то ограничивались исключительно какими-то каменистыми, засушливыми районами. И чем не результативнее были его поиски, тем более крепла его вера. «Значит, здесь, в небольшом треугольнике между Гималаями и Гиндукушем, сосредоточено почти все разнообразие 42-хромосомных пшениц. Вот он, первоначальный район введения в культуру «главного хлеба земли». Пусть здесь не найдено дикой пшеницы, а виды эгилопса — растения, близкого к пшенице, встречаются лишь в северных районах страны, центр формообразования мягкой пшеницы здесь, в юго-восточном Афганистане и прилегающих районах Индии». Потом, под тем же самым предлогом поиска пшеницы, стоящей у истоков цивилизации, Вавилов въезжает в колонии Франции. Правда, французы не сильно жалуют большевика-ученого. «А потом сюжет почти подошел к тому, что вот долгов Вы, сэры, Франции платить не желаете, а колонии французские Вас интересуют и на поездки дают деньги.» Вавилов, путешествуя по разным странам, просто тренировался на кошках. Учился, так сказать, во всякой жидкости, попадающей на его лицо, видеть божью росу. «Но Вавилов по-прежнему не встречает диких родичей основных культурных растений Эфиопии. Поразительный факт! Именно здесь, где, по всем данным, дикие растения вводились в культуру, ими, как говорится, и не пахнет. А ведь он рассчитывал найти не только уже известные дикие виды, но и переходные, те, которых можно считать истинными родоначальниками культурных форм… Не удар ли это по его теории?» И все не просто так. Ведь англо-саксы не расставляют своих людей без интереса. В стране большевиков уже снесла яйцо кремлевская звезда и дала России нового пророка. Звали его Лысенко Трофим Денисович. Этот человек стал почти святым для товарища Сталина. Но ведь не мог товарищ Сталин сам утвердить своим волевым решением губителя сельского хозяйства СССР. Для этого нужен был некто с ученой степенью. Таким человеком стал Вавилов. К тому времени ему уже доверяли настолько, что отправляли его одного и в Англию, и в США. «Вопрос решался на политбюро. По настоянию Наркома сельского хозяйства СССР Я. А. Яковлева решено было отправить за океан одного Вавилова.» Получается, что набирался Вавилов знаний по заграницам, а потом его обвел вокруг пальца Трофим Денисович. Лысенко нафантазировал фантастические теории о заменимости яровых сортов озимыми и наоборот. Фантазии не были подкреплены никакими исследованиями или опытами. « Как раз в 1927 и 1928 годах зимой наблюдалась массовая гибель озимых посевов, из-за чего интерес к опыту Дениса Лысенко был особенно сильным. Однако первые же опыты по яровизации на колхозных и совхозных полях фактически провалились. Сам Лысенко в докладе президиуму ВАСХНИЛ, опубликованном газетой «Социалистическое земледелие», привел цифры, показавшие, что метод яровизации недоработан и практическая эффективность его спорна.» Но большевики (и товарищ Сталин в особенности) никогда не сдаются. В1932 году Вавилов рекомендовал избрать Лысенко академиком украинской Академии наук. В том же году включил его в состав советской делегации на VI Международный генетический конгресс. В 1934 году Вавилов рекомендовал Лысенко в члены-корреспонденты Академии наук СССР, мотивируя это тем, что «хотя им опубликовано сравнительно немного работ, но последние работы представляют крупный вклад в мировую науку». Вероятно товарищ Сталин таки знал кто такой Лысенко и не повернулась у него рука самолично провести такое шедевральное назначение. Для этого пригодился Вавилов. И началась яровизация. Это была предтеча «кукурузанизаниции» Хрущева. В том смысле, что все делалось по тому же шаблону. Николай Иванович со всей серьезностью зарабатывал очки для попадания в высшую лигу. В смысле в ЖЗЛ. «Следуя своей тактике доброжелательства, Вавилов продолжал подчеркивать положительное во взглядах Лысенко.»
Интересный факт: В 1926 году застрелился один из самых убежденных ламаркистов, австрийский биолог Пауль Каммерер, ставший жертвой собственной предвзятости. Больше двух десятилетий будоражил он ученый мир своими «открытиями» и не смог пережить позора, когда в его опытах обнаружили фальсификацию (в которой сам Каммерер, как считают историки науки, повинен не был).
Но большевики, как правило, люди стойкие и не стреляются. А Сталин не доглядел и не репрессировал Лысенко. На диспутах Лысенко «отвечал умело подобранными цитатами из Дарвина, Тимирязева, Мичурина, которыми его снабжал И. И. Презент. Так создавалось учение, которое вскоре, с легкой руки его авторов и к немалому удивлению большинства биологов, стало громко именоваться «мичуринским».» Вот и Мичурина опорочили и извратили. Пока Сталин курил трубку (косяк), его миссию Великого репрессанта исполнял Презент. Этот товарищ был не подарок. «Презент еще в начале тридцатых годов громил «классового врага на естественнонаучном фронте». С легкостью необыкновенной он зачислял во «враги» крупнейших ученых страны, например академика В. И. Вернадского.»
Минутка позора: «Впоследствии, на совещании передовиков урожайности, Лысенко рассказывал: «Я часто читаю Дарвина, Тимирязева, Мичурина. В этом помог мне сотрудник нашей лаборатории И. И. Презент. Он показал мне, что истоки той работы, которую я делаю, исходные корни ее дал еще Дарвин. А я, товарищи, должен тут прямо признаться <…> что, к моему стыду, Дарвина по-настоящему не изучал».
В 1939 году решением Наркомзема была принята инструкция, которая предписывала всем селекционным станциям страны изменить методику, введя в практику селекционной и семеноводческой работы принципы Лысенко. Вавилов долго носился с теорией Лысенко, постулаты коей не мог сформулировать и сам Трофим Денисович. А потом, как привык часто делать, заявил, что ошибся. И был тут же репрессирован большевиками. Умер он в тюрьме в 1943 году, был реабилитирован в 1955 году и попал в ЖЗЛ. А вот Лысенко жил долго и, вероятно, счастливо. Аж до 78 лет. Его не только обошли репрессии стороной, но и в его честь французы даже учредили премию его имени. Правда, это антипремия, которая вручается тем, кто «своими произведениями или деятельностью внесли образцовый вклад в дезинформирование в области науки или истории, используя идеологические методы и аргументы.» Большевики таки заставили перекрученную ими теорию Дарвина сработать на своей территории… На потеху всему миру. Да пребудет с ними Максим Горький и ЖЗЛ. Аминь!

Читать далее
3
257

Все рецензии

Цитаты

JohnMalcovich27 марта 2021 г.
В честь него был устроен обед, которого Вавилов поджидал с большим опасением. Он уже знал, что китайский обед — это длинная церемония, которая займет чуть ли не пять часов. В строгом порядке подадут полсотни блюд. А есть будет нечего! Воробьиное крыло, крошечная рыбка, два семени лотоса — вот чем будут потчевать гостя. Поэтому Вавилов счел за благо перед обедом съесть плов, отлично приготовленный проводником.
2
88
al-astr3 августа 2025 г.
И мне не жалко отдать жизнь ради хоть самого малого в науке. … И она, служение ей, стало жизнью. (из письма)
1
21
al-astr2 июля 2025 г.
...близорукость мысли ослепляет людей и со стопроцентным зрением, а близорукие глаза за толстыми стеклами очков вовсе не мешают дальнозоркости мышления.
1
21