
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень добрая повесть о русских праведниках. Отрадно, что таковыми Лесков посчитал педагогов. Четыре очерка о четырёх совершенно замечательных людях, себя отдавших на служение детям. И этоне пафос и громкие лозунги. Директор, эконом, доктор и архимандрит. Университетов педагогических не кончали, но работа с детьми, педагогика практическая – их призвание. Об этом говорят не только их поступки, их отношение к кадетам, но и та любовь, которой мальчишки платили им. За их к ним любовь, за любовь к своему делу. И не надо никаких педагогических трактатов –просто любите детей, просто честно выполняйте свой долг.
Давно известно, что лучший воспитатель –личный пример. Такие люди, как директор Перский, эконом Бобров, доктор Зеленский и отец архимандрит, стали для воспитанников примеров честного служения делу, благородства, справедливости. По–отечески добрые, по-начальственному строгие, каждый из них давал мальчишкам больше, чем могут дать любые учебники и уставы. Они несли им идеи доброты и человеколюбия, веры и милосердия, оставляли после себя нравственные заветы.
Воспитанные в духе товарищества, питомцы этих праведных людей могли только вырасти в благородных и честных людей. А потом появляются генералы от инфантерии вроде Демидова, для которых выше нравственной науки наука выслужиться. Не умеющий чувствовать и любить детей, Демидов безжалостно истреблял в них всё лучшее, запугивая карцером и забивая палками. О нём и память осталась такая же злая и глупая, как он сам.
А о праведниках русских, о лучших воспитателях в мальчишках отваги душевной, нравственности, великодушия можно вспоминать только с теплотой душевной.

Великолейпнейшее произведение классика русской литературы, насквозь пропитанное любовью и уважением к детяй; величайшей ответственности преподавания и воспитания будущего поколения своим примером; благородством души русского человека - директора кадетского корпуса, врача, эконома и архимандрита-преподавателя религии. Упомянутые в рассказе представители взрослого поколения до сих пор нам, людям из иной эпохи, могут являть собой достойный пример преподавателей, врачей, учителей, имевших одну цель перед собой - воспитать настоящего человека. Верю, что описанное Лесковым Н.С. под названием "кадетский монастырь" является всеобъемлющем понятием училищ и корпусов дореволюционной России. Наверное, не было таких писателей до и после него, сумевших передать дух учебных заведений того времени, воспеть похвальную песнь достоинству и чести, доблести и благородству, совести и силе слова.

Не знаю, есть ли этот рассказ Лескова в школьной программе, но он должен быть там непременно! Бывает, что после прочтения какого-нибудь произведения, тепло и хорошо на душе, «Кадетский монастырь» как раз из этого числа. Самое замечательное, что это правдивая история – воспоминания одного из воспитанников Первого петербургского кадетского корпуса Похитонова Г.Д., Лесков эти воспоминания только записал и привёл в порядок.
Герои рассказа: директор корпуса Перский, эконом Бобров, доктор Зеленский и архимандрит, преподававший в корпусе религиозные предметы. Лесков называет их праведниками, то есть теми, на ком и держится русская земля. Эти люди честны, чисты и благородны. Им вверили воспитание детей, а самое действенное воспитание, как известно – это воспитание личным примером. И эти люди сделали всё возможное, чтобы не замутить, не осквернить чистые детские души. Доброта, милосердие, справедливость, любознательность - вот что хотели привить герои рассказа своим воспитанникам. Им это удалось. И хотя Лесков в конце с грустью замечает «их время прошло», хотелось бы верить, что нет, встретятся ещё нашим детям вот такие Учителя.
Произведение однозначно в Любимые!
Игра в «Классики», 2-я заявка, 9 ход.

Подполз ещё ближе: гляжу, крестятся и водку пьют, - ну, значит, русские!..

– А ты знаешь ли, любезный друг: ты никогда никем не пренебрегай, потому что никто не может знать, за что кто какой страстью мучим и страдает. Мы, одержимые, страждем, а другим зато легче. И сам ты если какую скорбь от какой-нибудь страсти имеешь, самовольно ее не бросай, чтобы другой человек не поднял ее и не мучился; а ищи такого человека, который бы добровольно с тебя эту слабость взял.

– Подумаем, – так говорил архимандрит, – не лучше ли было бы, если бы для устранения всякого недоумения и сомнения, которые длятся так много лет, Иисус Христос пришел не скромно в образе человеческом, а сошел бы с неба в торжественном величии, как божество, окруженное сонмом светлых служебных духов. Тогда, конечно, никакого сомнения не было бы, что это действительно божество, в чем теперь очень многие сомневаются. Как вы об этом думаете?
Кадеты, разумеется, молчали. Что тут кто-нибудь из нас мог бы сказать, да мы бы на такого говоруна и рассердились, чтобы не лез не в свое дело. Мы ждали его разъяснения, и ждали страстно, жадно и затаив дыхание. А он прошелся перед нами и, остановясь, продолжал так:
– Когда я, сытый, что по моему лицу видно, и одетый в шелк, говорю в церкви проповедь и объясняю, что нужно терпеливо сносить холод и голод, то я в это время читаю на лицах слушателей: «Хорошо тебе, монах, рассуждать, когда ты в шелку да сыт. А посмотрели бы мы, как бы ты заговорил о терпении, если бы тебе от голода живот к спине подвело, а от стужи все тело посинело». И я думаю, что, если бы Господь наш пришел в славе, то и ему отвечали бы что-нибудь в этом роде. Сказали бы, пожалуй: «Там Тебе на небе отлично, пришел к нам на время и учишь. Нет, вот если бы Ты промеж нас родился да от колыбели до гроба претерпел, что нам терпеть здесь приходится, тогда бы другое дело». И это очень важно и основательно, и для этого Он и сошел босой и пробрел по земле без приюта.














Другие издания


