Страсти в царском парламенте
Сколько хороших слов, но как они далеки от дел. Все надували друг друга, говорили друг другу комплименты и каждый аплодировал, но сознавал, что их не заслужил.
Удивительное было время, целых 4 Госдумы – и все бестолковые. 11 лет(!) длилась эта «чехарда» [выражение автора].
Яков Васильевич Глинка – начальник Канцелярии царской Гос. Думы. Как он сам говорит, беспартийный, да и по мемуарам сложно оценить его политические взгляды. Явно не к СД-рам у него душа лежала, а вот к Столыпину он относится с пиететом, хотя и считал его слабым государственным деятелем.
При чтении этих мемуаров приходит понятие, отчего такой хаос творился в России на пути к демократии. «Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет» - конечно, левые партии будут тянуть одеяло на себя, но их будет глушить более сильный право- националистический блок, поддерживаемый царским правительством. По словам Глинки октябристы так вообще находились в странном положении – левые партии считали их за правых, а правые их ненавидели. Депутаты левого крыла также подвергались нападкам и некоторые из них вовсе напрямую объявлялись угрозой всему царскому режиму.
В царском парламенте установился такой беспорядок, что в обиход в народе вошло выражение «Здесь вам не Госдума!». В доказательства той хаотичной атмосферы хочу привести вот такой случай:
Вносится запрос с правой стороны о евреях. Переписчик, переписывая запрос, не разобравши фамилии, поместил под запросом фамилию еврейского депутата Нисселовича. Недоумение и смех членов Думы, и только – инцидент разрешается разъяснениями недоразумения.
Или вот ещё красноречивая цитата из текста, рассказ, как принимались законы:
Три закона проходили в 1-1/2 минуты. Ни докладчики, ни сам председательствующий кн. Волконский не знали, за что они голосуют, и когда возбуждался кем-то какой-то вопрос, они отвечали: «Там разберутся», то есть Канцелярия разберётся.
Помимо этого, депутаты нередко откладывали принятие неудобных законов до конца месяца [чтобы они успели получить зарплату], умудрялись сделать так, чтобы крестьяне не были допущены на голосование.
Глинка также рассказывает об индивидуальных чертах служащих Думы, останавливается на манере выступлений Столыпина, Пуришкевича. Но примерно 30% текста посвящено Родзянко и его капризам – то его за царским обедом не там посадили, то он жалуется, что городовые не отдают ему честь [а они и не должны], то он развлекается болтовнёй со стенографистками. Образ «Родзянки» выходит непривлекательный и даже комичный.
Вскользь автор упоминает такие события как добровольное сложение депутатского мандата Малиновским, раскол партии октябристов, убийство Столыпина, отречение царя на пути в Ставку.
Будет здесь и о Февральской революции, вот что Глинка пишет о временном правительстве:
Все эти люди, ничтожные, не способны были создать что-либо положительное, и их роль сводилась к выжиданию того момента, когда появится новый хозяин.
Глинка, после революции окажется на Украине, там увидит все прелести гетманства Скоропадского. Советская же власть запретила жить ему в Киеве, и он выехал в Житомир, где сначала стал землекопом, а потом пристроился в театре.
Столько здесь написано про Родзянко, что захотелось прочитать его мемуары, о них я узнала из биографического словаря в конце издания.
Оценку снизила из-за сумбурности повествования. Хотя какие тут могут быть претензии? Но, ближе к концу начинаешь уставать от всей этой неразберихи между министрами и депутатами.
71 понравилось
