Одиннадцать лет в Государственной думе

Дневник и воспоминания Я.В.Глинки (1870-1950) публикуются впервые. Их автор сыграл важную роль в деятельности Государственной думы начала XX в., фактически возглавляя ее рабочий аппарат - думскую канцелярию. В книге читатель найдет яркие портреты

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

5 оценок

5
20%
4
60%
3
20%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 33

Рецензии

Champiritas18 июля 2023 г.
Страсти в царском парламенте
Сколько хороших слов, но как они далеки от дел. Все надували друг друга, говорили друг другу комплименты и каждый аплодировал, но сознавал, что их не заслужил.
Удивительное было время, целых 4 Госдумы – и все бестолковые. 11 лет(!) длилась эта «чехарда» [выражение автора].
Яков Васильевич Глинка – начальник Канцелярии царской Гос. Думы. Как он сам говорит, беспартийный, да и по мемуарам сложно оценить его политические взгляды. Явно не к СД-рам у него душа лежала, а вот к Столыпину он относится с пиететом, хотя и считал его слабым государственным деятелем.
При чтении этих мемуаров приходит понятие, отчего такой хаос творился в России на пути к демократии. «Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет» - конечно, левые партии будут тянуть одеяло на себя, но их будет глушить более сильный право- националистический блок, поддерживаемый царским правительством. По словам Глинки октябристы так вообще находились в странном положении – левые партии считали их за правых, а правые их ненавидели. Депутаты левого крыла также подвергались нападкам и некоторые из них вовсе напрямую объявлялись угрозой всему царскому режиму.
В царском парламенте установился такой беспорядок, что в обиход в народе вошло выражение «Здесь вам не Госдума!». В доказательства той хаотичной атмосферы хочу привести вот такой случай:

Вносится запрос с правой стороны о евреях. Переписчик, переписывая запрос, не разобравши фамилии, поместил под запросом фамилию еврейского депутата Нисселовича. Недоумение и смех членов Думы, и только – инцидент разрешается разъяснениями недоразумения.
Или вот ещё красноречивая цитата из текста, рассказ, как принимались законы:

Три закона проходили в 1-1/2 минуты. Ни докладчики, ни сам председательствующий кн. Волконский не знали, за что они голосуют, и когда возбуждался кем-то какой-то вопрос, они отвечали: «Там разберутся», то есть Канцелярия разберётся.
Помимо этого, депутаты нередко откладывали принятие неудобных законов до конца месяца [чтобы они успели получить зарплату], умудрялись сделать так, чтобы крестьяне не были допущены на голосование.
Глинка также рассказывает об индивидуальных чертах служащих Думы, останавливается на манере выступлений Столыпина, Пуришкевича. Но примерно 30% текста посвящено Родзянко и его капризам – то его за царским обедом не там посадили, то он жалуется, что городовые не отдают ему честь [а они и не должны], то он развлекается болтовнёй со стенографистками. Образ «Родзянки» выходит непривлекательный и даже комичный.
Вскользь автор упоминает такие события как добровольное сложение депутатского мандата Малиновским, раскол партии октябристов, убийство Столыпина, отречение царя на пути в Ставку.
Будет здесь и о Февральской революции, вот что Глинка пишет о временном правительстве:

Все эти люди, ничтожные, не способны были создать что-либо положительное, и их роль сводилась к выжиданию того момента, когда появится новый хозяин.
Глинка, после революции окажется на Украине, там увидит все прелести гетманства Скоропадского. Советская же власть запретила жить ему в Киеве, и он выехал в Житомир, где сначала стал землекопом, а потом пристроился в театре.
Столько здесь написано про Родзянко, что захотелось прочитать его мемуары, о них я узнала из биографического словаря в конце издания.
Оценку снизила из-за сумбурности повествования. Хотя какие тут могут быть претензии? Но, ближе к концу начинаешь уставать от всей этой неразберихи между министрами и депутатами.

Читать далее
71
731
metrika15 ноября 2010 г.
Мемуары потомственного бюрократа, главы думской канцелярии всех четырех созывов. С одной стороны, довольно сдержанные заметки. С другой, великолепно передающие атмосферу. Особенно 3-й и 4-й государственной думы. Только говоря о Родзянко автор позволяет себе сильные эмоции. Видимо, уж совсем тот его допек.
Нарисованная картина впечатляет. Прямо по Жванецкому: "При чем тут обед, когда такие дела на кухне".
Например, как вам парламентский кризис, возникший из-за прогула стенографистки? (Потому что вокруг ее увольнения или восстановления на работе схлестнулись влиятельные группировки, и для председателя это стало делом победы или отставки.)
Или затяжная депрессия у того же председателя, как сейчас бы сказали "в связи с утратой доверия у главы государства". ( Всего лишь одна резолюция по ошибке попала не в ту канцелярию.)
Или депутаты, суетящиеся и интригующие по поводу продления сессии до самых выборов новой думы. Зачем? А чтобы жалованье продолжало идти.
Еще очень интересен язык. Иногда кажется, что это сплошь пародия, но я думаю, это просто наше нынешнее восприятие. К примеру, ну как можно воспринимать всерьез слово "баллотировка" после Ильфа с Петровым. Или этот несчастный Родзянко. Как только Глинка его не склоняет. "Мы с Родзянкой", "Уведомили Родзянку" и т.д...
Но самое интересное все-таки не это. А судьба автора. Когда время подошло к революции и автор пообещал кратко рассказать о своей жизни во время и после нее, я уже приготовилась к одному из сценариев эмиграции. Которые не очень разнообразны. И что же оказалось? После октября высший чиновник, отец четверых детей, круто меняет свою жизнь. Вот цитата из Вики "Нанявшись землекопом на строительство местного театра, Глинка поступает затем работать в театр и постепенно становится театральным художником. С 1938 года до смерти в 1950 году — художник Ульяновского драматического театра." Только прежде чем осесть в Ульяновске он еще успевает объездить театральным художником пол страны. (Может быть именно поэтому остался на свободе?) И попутно побыть председателем то ли месткома, то ли профкома. Я думаю, у него неплохо получилось. После государственной думы-то.
Читать далее
9
250