Послевоенный сталинизм.1945-1953
netmenyazdes
- 131 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
О, наистрожайший из самых неоплачиваемых вахтеров, да войдет тебе ручка от швабры извращенным способом в твою мясистую часть тела с двумя выступающими мышцами и будет там содрогательно перемещаться туда-сюда много-много раз до скончания веков, пока телекоммуникационные сети наши не истлеют и не обратятся в прах! Хочу, чтобы тебе никогда не было скучно на посту, чтобы болел ты только самыми тяжелыми заболеваниями, чтобы тщедушное тело твое покрылось гнойными язвами, чтобы вывернуло тебя на изнанку и веселые боты долго бы прыгали по твоим обнаженным внутренним органам. Да будешь ты пенетрировать со многими заковыристыми словами бесконечно, потому что во главе них стоит сам, ОН, не то, что ты думаешь, совсем не ПЕНИС, а великий и могучий русский язык. И забьется он в твой многострадальный рот и захлебнешься ты в потоке словоблудий, да выхаркается у тебя вместе с твоим убогим словарем все то , что наполняет твой ограниченный машинный мозг, да покроются твои потные многобитные ладошки вековым онанизмом бесполезных деяний и не будет тебе ни прибавки к пенсии, ни доплаты за сверхурочные. Раком сношаться тебе через задний проход со всевозможными заковыристыми словосочетаниями, пусть огромным железным мужским половым органом настучат тебе по твоему железному лбу многочисленные желающие выражаться свободно.
Здесь я хотел привести список слов, которые пропускает автобан, но не буду этого делать, потому что таким образом можно добиться прямо противоположного эффекта.

В 1930-х годах существовала поразительная по цинизму практика: взимание главлитовскими органами особой платы с организаций и библиотек за цензурный контроль поступающих в их адрес печатных материалов из-за границы. Начальник ленинградской цензуры Кочергин в сентябре 1935 г. направляет директору академического Института восточных языков письмо «О заключении договора на просмотр поступающих в Ваш адрес иностранного материала», в котором напоминает, что институту «надлежало перечислить Леноблгорлиту ежемесячно по 150 руб., что Вами и производилось до 1 января 1935 г.». Однако с 1 января эти суммы не перечисляются, задолженность составила уже 1 350 руб. Кочергин предупреждает, что если деньги не будут перечислены, «дело будет передано в Госарбитраж». Такой вот «хозрасчет»: вы нам платите, мы за это вас идеологически охраняем. Со временем решение о доставке зарубежных печатных изданий получателям принималось все реже и реже. Почти все издания на иностранных языках гуманитарного характера, а также русские эмигрантские книги, журналы и газеты переводились в спецхраны автоматически. Множество изданий подверглось тотальному уничтожению и вообще не поступило в библиотеки, пусть даже для хранения в специальных фондах. Н. Садчиков с гордостью доносил в ЦК: «Сейчас мы уничтожаем 10 процентов инолитературы, что обходится в 250 тыс. долларов». Только в одном 1938 г. уничтожено 869 журналов и 5451 газет на английском языке, 640 журналов и 33 620 на французском, 7620 журналов и 3450 газет на немецком. Свыше 500 номеров журнала и около 5 тысяч номеров газет уничтожено было на других языках.

Между прочим, историкам, насколько я знаю, не известен такой примечательный факт: в октябре 1933 г., через полгода после после прихода Гитлера к власти, предпринята была попытка издания «закрытым тиражом» пресловутой книги самого Гитлера «Моя борьба». Об этом свидетельствует «совсекретное» распоряжение Главлита, посланное 27 октября начальнику ленинградской цензуры: «По указанию директивных органов книга Гитлера «Моя борьба», подготовленная Ленсосцэкгизом к изданию, может быть напечатана лишь в количестве 200 экземпляров для закрытого распределения.
Обеспечьте контроль за точным исполнением этой директивы непосредственно в типографии, ни в коем случае не допуская превышения указанного тиража и порядка ее распределения». Очевидно, издание было предпринято, как говорилось тогда, для «перенимания опыта», хотя кто у кого учился — еще неясно: скорее, учитывая хронологию, все же нацисты у большевиков.

Сведения о нежелательных именах цензурные органы извлекали из различных источников, главным из которых были материалы центральных газет, в эти годы открыто публиковавших сведения об арестованных «врагах народа», хотя, конечно, далеко не о всех. Помогали им в этом и добровольные помощники, писавшие доносы на авторов. Явно один из таких добровольцев проявил уже совершенно маниакальную бдительность — он умудрился прочитать стихотворение даже не по принципу акростиха (первые буквы каждой строки по вертикали), а пошел еще дальше — прочитал вторые. По материалам доноса Главлит издал следующее распоряжение в марте 1937 г.: «В книге армянского поэта Егише Чаренца “Книга пути” на армянском языке, вышедшей в свет в 1933 г. в гор. Ереване, помещено стихотворение под названием “Завет”. В этом стихотворении на стр. 269—270 стоящие после начальных букв вторые малые составляют, если прочитать сверху вниз (от начала до конца стихотворения), следующий националистический лозунг: ”Эй, армянский народ, твое единственное спасение в твоей коллективной (объединенной) силе”. Послана телеграмма Главлиту Армении об изъятии книги». К тому времени выдающийся армянский поэт Егише Чаренц (настоящая фамилия Согомонян, 1897—1937), стихи которого не раз выходили в русском языке, в том числе в переводах Анны Ахматовой и Арсения Тарковского (см.: Егише Чаренц. Стихотворения и поэмы. Большая серия «Библиотеки поэта». Л., 1973), был уже арестован и вскоре расстрелян. В русском переводе стихотворение названо «Семь заветов грядущего»; естественно, «криминал», усмотренный в армянском издании книги Чаренца, в нем отсутствует.