Что есть и чего нет в "Чертах и силуэтах прошлого" В. И. Гурко
Что есть: есть, во-первых, милейший автор, ложная скромность которого попеременно вызывает то недоумение, то улыбку. Сами посудите, автор пишет, что, дескать, фразу "патронов не жалеть" Трепову подсказал именно он, причем представил это так, будто слышал историю, что некий губернатор, дабы прекратить какие-то там беспорядки, послал нешифрованное письмо с точно такими словами — все испугались, разбежались, ну не суть. Вот напустил тумана! Но мы-то знаем (уже знаем), что этим губернатором был не кто иной, как отец нашего уважаемого автора, Иосиф Владимирович Гурко. Или так: в этом совещании участвовали Иванов, Петров, Сидоров и, между прочим, скромнейший автор этих строк. Но чем дальше в лес, то есть чем ближе к концу, тем авторская скромность буквально тает на глазах. До того стремительно, что имя так тщательно скрываемого им отца гремело по всей России, а после громкой, решительной и авторитетной речи нашего автора в Думе, лидеры кадетской партии сразу поняли, что свергнуть правительство будет не так легко, как они это предполагали. Во-вторых, есть несчастная эта крестьянская община, не дающая спать спокойно ни автору, ни читателю, так как насколько, видимо, г. Гурко носился с ней в жизни, настолько часто она всплывает в книге, впрочем, как и пресловутый министр, и нет, не Столыпин, а именно С. Ю. Витте. Развенчал автор его по всем статьям, даже жалко его стало — ну форменный неудачник, бездарно прошла жизнь его. В-третьих, так как Витте и община — главные действующие лица, то все остальное, что здесь есть, периодически попадает то на одну, то на другую из этих двух орбит и вращается там до тех пор, пока автор не перескочит на какие-нибудь лирические отступления или не перейдет к другой главе. Хотя надо отметить, что община обладает несколько большей силой притяжения, чем премьер. В-четвертых, имеются тут и другие господа министры, которые собирались в обширном кабинете ежевечерне, но ни к чему положительному долгое время не приходили, а также совершали еще много всяких других дел и разной степени министерских глупостей. В-пятых, ах, какой был плохой Прогрессивный блок! Как он способствовал полнейшему "низвержению обаяния власти"! Как много он привнес в дело революции! Неудивительно, ведь для составления программы [блока] были избраны три лица: Милюков [подлейший главарь преступной шайки кадетов], Шульгин [гнусный предатель, принявший отречение государя императора] и... автор этих строк?! Но он, конечно, никаких полномочий не имел, добровольно не выбирался и ни в чем, конечно, не участвовал. Между тем на деле никаких реальных результатов или хотя бы последствий образование блока не породило. Ну ладно, это я так. Но все это здесь есть. В-шестых, что бы я не говорила, а черт и силуэтов здесь — хоть отбавляй. Но только черт и силуэтов — какого-либо более-менее стройного повествования, в смысле последовательного упоминания (как у С. Ю.) всех значимых событий, без которых ни за что на свете не поймешь, что, собственно, происходит, здесь как раз нет. Черты и силуэты, черты и силуэты. В-седьмых, прелестнейшие и непосредственно личные наблюдения за общественной жизнью и, в особенности, за жизнью верховного управления вытекают в конце концов в анализ сохранившихся протоколов заседаний Совета министров и пространных писем Александры Феодоровны, посланных ею государю, что весьма прискорбно, хотя информативно. И в-восьмых, заканчивается все стандартной для многих мемуаров формулой: если бы да кабы — тогда бы ничего не случилось. И довольно инородным здесь заявлением, что, дескать, Столыпин молодец, политик, лидер и боец, но — только в первый год нахождения его у власти.
Чего нет: нет самой первой главы "От автора" и заключительной части "Министерства Горемыкина" — и я не знаю, почему. (Ну пачимууу?!)
Короче, книжка так же интересна, как и скучна. Но, в общем, приятная.
3 понравилось
