Фердидурке

Так охарактеризовал Витольд Гомбрович свой роман «Фердидурка», написанный в 1938 г. Замечательное, сложное произведение, которое, к сожалению, остается малоизвестным для отечественного читателя. Хотя в 1969 г. сам Гомбрович отмечал, что роман «Фердидурка» «тридцать лет назад написанный, своим молодым задором завоевал уже почти все страны Запада». Модернистский и парадоксальный роман-фантазия, в котором наличествует и философская повесть, и гротеск с сатирическими интонациями и сарказмом. Что можно сказать о фабуле данного произведения? Главный герой Юзек, от лица которого идет повествование, написал книгу «Дневник времен возмужания». Как говорится в романе:

Тщетно друзья отговаривали меня от такого заглавия и советовали вообще поостеречься малейших намеков на незрелость. – Не делай этого, – просили меня, – незрелость – понятие рискованное... Но мне казалось, что просто не стоит слишком легко и задешево изгонять из себя сопляка

Юзеку ставится диагноз: «незрелость». С этого времени с ним происходят странные вещи: Юзек – 30-летний литератор оказывается в школе, в руках учителя Пимко посадившего его за парту, делая из него юнца. С ним говорят на детском языке. Но школа не воспитывает в них «зрелость», а прививает стадность (к примеру, учитель призывает всех любить одного поэта). Убежать со школы он не может, потому что признает свою незрелость и инфантильность. Далее учитель подселяет его к семье инженеров Млодзяк, в дочку которых, гимназистку, он должен влюбиться. Убежав от них, вместе с приятелем, Юзек оказывается в деревенской усадьбе, у своей тетки, которая кормит его конфетами, как маленького. «Фердидурка» – роман о незрелости и форме, выражающей эту незрелость. Название «Фердидурка» – это неологизм автора, значащий, возможно, что-то вроде, «делать рожу». Так важным в романе являются «части тела», которые как символы содержат в себе ключ к пониманию книги. Гомбрович уверяет:

я рассматриваю… человека как союз частей, тогда как все человечество я считаю мешаниной частей и кусков

Например, части тела, а не люди ненавидят друг друга. Лицо хозяев ненавидит крестьянские «морды». По отношению к телу Гомбрович сохраняет оппозицию верх/низ. «Попа» есть символ незрелости и инфантильности. Ноги связываются с образом эротического: «вы предпочитаете ноги рукам, – говорит учитель Пимко ученикам – для вас ноги самое важное, коленки! Культура духа для вас ничто, только коленки». Лицо, как ключевой символ, – обозначает самого человека, в котором всегда могут реализоваться заложенные в нем потенциальные изменения. Все изменения сводятся к тому, что лицо это маска. В «Фердидурка» не люди носят маски – это они захватывают их, и люди не в состоянии от них отказаться. Например, маска (лицо) героя, становится все более страшной по мере того, как он запутывается в отношениях с гимназисткой. Юзек оказывается несамостоятельным, ибо является функцией других. Он как бы застыл в своей незрелости. Реальность перед ним расплывается и становится как будто сном. Юзек, конечно, делает попытки самоидентификации, но не направленной на выяснение его глубинной сущности. Он размышляет о своем неустойчивом положении в обществе и о переходе в мир взрослых, но занят он, как правило, мыслями об отношении к нему других. Гомбрович в «Дневнике» отмечал, что «”Фердыдурке” – вещь экзистенциалистская до мозга костей… ”Фердыдурке” – это экзистенция в чистом виде, то есть ничего, кроме экзистенции. Поэтому в этой книге фортиссимо играют практически все основные экзистенциальные темы: становление, созидание себя, свобода, страх, абсурд, небытие».

С Витольдом Гомбровичем я познакомилась несколько лет назад, прочитав его роман “Порнография”, который произвел на меня сильное впечатление. И вот теперь дебютное произведение “Фердидурка”, уже без восторгов, но в принципе норм.

Перед нами чистый воды абсурд, к которому, признаюсь, я не была готова. В “Порнографии” был сюжет, был настоящий драматический конфликт, были персонажи, которых если и нельзя было полюбить, то эмоции они вызывали. Здесь же ничего этого нет. Книга от ума, а не от сердца, как говорит одна моя хорошая подруга. Но стоит признать, что ум у Гомбровича недюжинный, поэтому определенное интеллектуальное удовольствие я получила. Но к этому удовольствию пришлось продираться.

В начале мы знакомимся с главным героем Юзеком, господином тридцати лет и неопределенного занятия, по всей видимости, литератором. Полагаю, что прототипом Юзека был сам Гомбрович, так как повествование ведется от первого лица, и в уста рассказчика вкладываются мысли автора, но здесь я могу ошибаться. К этому вполне зрелому мужчине приходит профессор Пимко и каким-то непостижимым образом заманивает Юзека в школу в качестве ученика. Молниеносно Юзек теряет свою зрелость (а была ли она у него) и превращается в мальчишку-школяра. Вернее, школяра в нем видят окружающие, а сам-то он осознает, кем в действительности является (осознает ли?). Злоключения мальчика Юзи и становятся весьма условным сюжетом этого романа.

Но абсурдные ситуации, в которые попадает внезапно инфантилизировавшийся Юзя, это совсем не то, ради чего писалась книга. Огромна часть текста отдана под рассуждения автора о самых разнообразных вещах. Он говорит о литературе, об искусстве, о взаимоотношениях между поколениями, о вехах эпохи, о том, что настоящая зрелость характеризуется не внешними признаками, а независимостью суждений. Гомбрович то иронизирует, то увеличивает градус абсурда, то придается самому искреннему пафосу, и так меняя манеру повествования, он добивается своей цели: читатель, пусть и огорошенный происходящим, не может с автором не согласиться. Как это характеризует самого читателя, насколько зрелым он оказывается в этой ситуации, остается ему на откуп. Возможно, в этой искусной манипуляции нашим мнением и скрывается главная шутка Гомбровича.

Что безусловно роднит “Фердидурку” с “Порнографией” и благодаря чему я буду продолжать читать Гомбровича, так это восхитительный язык. Автор - настоящий виртуоз, но и переводчика стоит поблагодарить. Гротеск и сарказм подаются под чудесным соусом из всевозможных стилистических тропов, которых, к счастью, не настолько много, чтобы от них устать. Устать от чтения можно, но исключительно из-за напряженной умственной работы, в которую Гомбрович вовлекает своего читателя.

О «Фердидурке» в русскоязычном пространстве практически не говорят, тогда как о нем отзывались известные люди, Милан Кундера и даже Сьюзен Сонтаг. У этого романа нет аналогов, я никогда не читала ничего подобного и боюсь, уже не прочту. В этом плане он для меня и приобретение и потеря.Это роман о том, как под внешней взрослостью скрыта детскость, под чистым - грязное, под высокой культурой - культура низов, из которой высокое и выходит. Для меня это экзистенциализм, представленный в свете абсурда, гротеска и сатиры.

«Рождение книги никогда не бывает приятным, но эти роды из всех моих были худшими. Кроме того, меня опасал и самый обычный страх, ведь «Фердидурка» была изрядной провокацией...» — писал Гомбрович. Она и сегодня остаётся провокационной и авангардной, хотя написана в 1930-х.

Книга состоит из трёх частей, и в каждой герой сталкивается с понятием «класса» — школьного, социального, возрастного. Все начинается с нелепой ситуации: главный герой в 30 лет снова оказывается в школе, в которой его намерены обратить назад в юношу. И дальше разворачивается потрясающий абсурдный сюжет.

Я не знаю, какой еще писатель смог бы так использовать слова. Морда, попа, форма, парубок - только часть основных слов романа, но то, что Гомбрович делает со слогом, с лексикой - это удивительное творчество, остроумная игра стиля и заложение новых смыслов. Отражая борьбу зрелости и незрелости, он использует слово зелень. Использует и преобразует образы растительного мира. Так слово зелень, зеленый - это и растительность и незрелость. Мир порос незрелостью, в ней заключается жизнь, буйство, упрямое сопротивление любым оградам.

Незрелость в нашей культуре часто носит коннотации негативные. Нельзя взрослому человеку хоть в чем-то проявлять незрелость. Но Гомбрович всю жизнь поклонялся юности. В романе отрицание незрелости приводит к насилию, раздробленности, лицемерию и поверхностности формы, к практически физическому телесному распаду. И телесность очень плотно присутствует в тексте с самых первых страниц. По сути этот роман - это роман осознания человеком своей формы и того, как общество «оформляет» человека.

Но еще одно слово, которое вертится у меня в уме, когда я думаю об этом романе - это первобытность. Первобытная культура, первобытный человек, чистый от навязанных форм.

Возможно, мне не хватает слов, литературных знаний, чтобы достойно высказаться об этом тексте. Но абсолютно точно это роман, который невозможно забыть. Уверена, что еще буду перечитывать его.