Красивые, двадцатилетние

Литературная автобиография "Красивые, двадцатилетние" - это одновременно и биография целого поколения, и картина литературной жизни Польши середины 50-х годов, и полное горького юмора, самоиронии и неподдельной боли описание странствий силой вырванного из родной среды художника. В сборник также вошли рассказы и повести писателя.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

114 оценок

5
30%
4
32%
3
29%
2
8%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 125Хотят прочитать 365

Рецензии

Lucretia
23 ноября 2011
"Джинсы, кеды, модный гаджет, доступ в Интернет - всё что нужно тем, кому всего 20 лет" (из заставки к передаче по СТС "Даешь, молодежь")
А что если нет ни джинсов, ни кед (кроссовки еще не изобрели, а в шиповках ходить по городу, особенно по такому как Варшава, глупо и неуместно), ни гаджетов, даже слова нет такого, а компьютеры только в стадии разработки в секретных НИИ? Но именно так жили наши родители.
Ты молод, талантлив, красив, все дороги -твои. У тебя нет образования, но плевать с высокой колокольни, с таким характером сидеть за партой - медленно проевращаться в терракотовую скульптуру в могиле китайского императора. Твоя задача - выжить, потому что ты один, у тебя есть друзья такие же безумно талантливые(есть кто сомневается в таланте Романа Поланского?), знакомые, кое-какая работа (на которой можно чего-нибудь ухватить), ты не свободен, потому что живешь в тоталитарном государстве и мечтаешь об Америке, потому что она ничего, в отличие от коммунистов, не обещает. Ты носишь заграничные шмотки из комиссионного магазина, на голове -модный кок, красивые девушки и американские фильмы, которыеи готов цитировать.. Твои рассказы печатают в журналах ты споришь с редактором, который боится напечатать их, пьешь много алкоголя, вспоминаешь барменов и свои ночевки в вытрезвителе. Тебе удается сбежать в Париж, затем Мюнхен, Сицилия, Тель-Авив. Документы, деньги, блокнот и перо, которое никогда тебя не подведет, ведь у тебя все впереди и ты уже достаточно много видел дерьма, чтобы называться писателем-моралистом, по крайней мере ты упорно поддерживаешь в себе эту идею. Тебе слегка за двадцать.
Читать далее
20 понравилось
934
Gaz
22 мая 2011
Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим

Юнец считает, что двадцать шиллингов и двадцать лет не кончатся никогда.
Бенджамин Франклин

Этот скромный томик - материализация расхожей цитаты про то, что каждый человек может написать одну книгу — книгу своей жизни. Откровенно говоря, Хласко - посредственный писатель; мертворожденные рассказы доэммигрантского периода, вошедшие, помимо автобиографической повести, в этот сборник, абсолютно вторичны, если не третичны. Гораздо более драматичные, но едва ли более выразительные опусы 1962-66 годов засвидетельствовали всё те же прорухи в писательстве "польского Хемингуэя": однобокость рассматриваемых тем, зацикленность на бессодержательных мелочах, пустословные диалоги, заурядность.
Однако же как искрометно и метко произведение, давшее имя сборнику! Единственным недостатком этой мудрой, простой и печальной книги стало то, что Хласко в ней представлен не только как человек, но и как писатель. Автобиографическую повесть "Красивые, двадцатилетние" в аккуратном переводе К.Старосельской (за него - отдельное спасибо. Сожалею, что перу Ксении Яковлевны не дано переписать Марековы ошибки юности) я советую теперь знакомым меркантильным барышням, циничным юношам, родителям этих самых барышень-юнош и одноклассникам их младших братьев и сестёр. Одним - за романтику маргинальности, другим - за надменность красоты, силы и вседозволенности, третьим - за ума холодные наблюденья и сердца горестные заметы, четвёртым - за первоклассный юмор. Потому что Хласко just do it.
Он сделал яркую картину Польши шестидесятых годов. Со всем этим довлатовским получёрным юмором, с контрабандитскими анекдотами, со стиляжьими коками, с неразделённой любовью к Америке, с популярным кино и непопулярным образом мыслей. Он сделал удивительно чёткий снимок литературной жизни страны и времени. С нелепыми казусами, опусами "по Достоевскому" и "по Фолкнеру", с кастрирующей цензурой, с подростковым инакомыслием, с желанием попасть в тираж и остаться собой. Он сделал нежный, грустный, дымчатый портрет своей юности - наглой, мечтательной, жестокой, сентиментальной, "в чём смысл жизни?", "одолжи пять злотых", с небритыми щеками, с парадным галстуком, юности до конца сезона перспективных и до конца вечности пьяных. Когда ты не ешь три дня, смотришь с высоты на тех сорокалетних, кому удалось пустить корни, когда тебя ждут все девушки, все столицы, когда каждая ненаписанная страница гениального романа мечтает попасть под твоё перо, когда ты помят, хамоват, весел. Когда ты красив, тебе двадцать и всё возможно.
Читать далее
14 понравилось
618
marryska
8 ноября 2013
Какое замечательное название у этой книги! Оно сразу направляет мысли на нужный лад.
Пора Юности - это пора надежд, мятежная пора и немного грустная, потому что ее не удержать. Все проходит, одно сменяется другим.
Марек Хласко пишет о людях в послевоенной Польше, о своих скитаниях, о попытках отыскать себя и свое место в этом мире. И ему приходится немало стран объездить, немало профессий на себя примерить, чтобы отыскать ответы.
Ах, а сколько иронии в его строках, как все красиво обыграно. Я постоянно улыбалась и действительно наслаждалась книгой.
Автор подкупает постоянными рассуждениями о литературе и своей любви к ней.
Приятно вот так узнать о другом поколении, найти схожесть взглядов с собственными, где-то посочувствовать ихнему неспокойному времени, а где-то даже позавидовать легкости с которой они живут.
И дочитав книгу, я уверилась, что все МЫ навсегда остаемся красивыми, двадцатилетними...
Читать далее
11 понравилось
1K