Мимесис. Изображение действительности в западноевропейской литературе. Том 1

Данный труд является итогом жизненного и научного пути крупнейшего специалиста по романским языкам и литературам Эриха Ауэрбаха (1892 - 1957 гг.). Предмет книги - истолкование действительности в ее литературном изображении на материале анализа художественных произведений "классиков и современников" западноевропейской словесности от Гомера до Вирджинии Вулф.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,8

4 оценки

5
75%
4
25%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 9

Рецензии

innashpitzberg16 января 2012 г.
Однако, если сравнивать с тем, что было раньше, язык Данте - какое-то почти непостижимое чудо. По сравнению с прежним, а раньше тоже были великие поэты, Данте достигает невиданного богатства, наглядности, силы и гибкости выражения, он знает и использует больше форм, постигает и схватывает самые разнообразные явления с небывалой уверенностью и твердостью - в результате складывается твердое убеждение: этот поэт благодаря своему языку заново открыл мир.

Вот ведь никогда не думала, что когда-нибудь употреблю этот жаргон, но вот оно свершается, и я, впервые в жизни (честное слово), говорю про эту книгу - "вынос мозга"!
На 600 страницах вся (ну почти вся) история литературы от Гомера до Вирджинии Вульф - глубочайшее и умнейшее исследование гениального Эриха Ауэрбаха (о котором я, почему-то, только что узнала, вот ведь - век живи, век учись...!)
И не просто история, а исследование происхождения, связей, взаимозависимостей литературных жанров, стилей, литератур разных стран и разных времен!
Описать это невозможно, поэтому - не рецензия, а одни сплошные восклицательные знаки.
Для любителей литературоведения эта книга - большой подарок, но ее особенность еще и в том, что она прекрасно и интересно читается и без всяких предварительных знаний, и пользуется большим успехом не только у специалистов.

Дыханию человеческой жизни и природы принадлежит вся любовь Рабле, вся свойсвенная ему жажда знания, вся сила языка в воспроизведении действительности; жизнь с ее живым дыханием превращает Рабле в поэта, Рабле - поэт, и даже лирический поэт, хотя ему и чужда всякая чувствительность. Торжество земной жизни - вот что воспроизводит он в своей поэзии...
Читать далее
37
1,1K
Hszikt21 февраля 2019 г.
"Лучшая книга о литературе", -
сказал мне человек, вкусу которого я безоговорочно доверяю. И в очередной раз оказался прав.
Есть легенда о том, как эта книга возникла.
Эрих Ауэрбах, профессор литературы, вынужден был спешно уехать из фашистской Германии. Поехал он сначала в Турцию (эта часть абсолютная правда, подтвержденная документально, а вот дальше начинается легенда), и не взял с собой никаких литературоведческих книг, журналов и прочих диссертаций. А взял тексты - основополагающие тексты европейской литературы: Гомера и Данте, Рабле и Боккаччо, Сервантеса и Шиллера, Пруста и "Песнь о Роланде". И некоторое время читал только их - и написал "Мимесис".
"Мимесис" - абсолютное читательское наслаждение и эталон внимательной и кропотливой работы с текстом.
Ауэрбах берет отрывок произведения - примерно страницу - и анализирует. По ходу возникают аллюзии и сравнения с другими текстами, иногда неожиданные (сравнение "Одиссеи" с Ветхим Заветом сначала настораживает), но всегда точные.
И в итоге из этого вырастают выводы и обобщения, всегда логичные и аккуратные.
И все это сделано с таким вниманием и любовью к тексту, которым хочется научиться.
Читать далее
6
1,4K

Все рецензии

Цитаты

applestone1 сентября 2012 г.
В литературе XVIII века слезам придавалось особое значение… слезы – особый мотив, это что-то на грани душевного и чувственного; писатели XVIII века часто и умело пользуются этим мотивом, – слезы легко возбуждают и бередят душу той смесью эротики и сентиментальной чувственности, которая как раз входила в моду. В особенности отдельные слезинки, выступающие прекрасной, легко ранимой и легко воспламеняемой женщины и катящиеся по щеке, – излюбленный мотив в изобразительном искусстве и в поэзии, получающий все большее и большее распространение; принято подмечать, как они, слеза за слезой, текут из прекрасных очей (on les voit tomber des beaux yeux), их чуть ли не подсчитывают, часто указывают – «несколько слез»! (quelques larmes!), и этот оборот речи очень точно характеризует, в стилистическом и эмоциональном отношении, эпоху, – его, впрочем, нелегко истолковать, не рискуя быть признанным холодным педантом. Выражение «несколько слез» идет, по-видимому, из прециозной культуры; мне оно впервые встретилось в расиновском посвящении «Андромахи» Мадам – рано умершей Генриетте-Анне Английской; поэт пишет тут: …on savait enfin que vous l’aviez honoree de quelques larmes… – «известно было, что вы почтили ее (то есть трагедию) несколькими слезами». Здесь количественное ограничение вызвано необходимостью считаться с высоким достоинством государыни, которая уже тем оказала высокую честь расиновской трагедии, что пролила над нею «несколько» слез. А в XVIII веке, напротив, «несколько слез» - это знак быстротечного и требующего скорейшего разрешения и утешения эротического конфликта; нужно, чтобы слезы, которые героиня «проливает», «роняет» или «скрывает» (qu’on verse, qu’on fait tomber или qu’on cache) были осушены…
XVI
Читать далее
1
363
PlamenMilkov70028 января 2020 г.
Гротеск и садизм, призрачность и суеверие, алчная жажда власти и беспрестанные попытки скрыть свой страх - вот жизнь господствующего слоя у Аммиана Марцеллина.
Дальше...
0
358
BookishPotato8 мая 2018 г.
Лучше быть сознательно человеком своего времени, чем принадлежать ему бессознательно.
0
233