Тогда и теперь. Роман о Никколо Макиавелли

И хотя во Флоренции не любили Эль Валентино и его смерть только облегчила бы положение Республики, Макиавелли хотелось надеяться, что герцог сумеет выскользнуть из сужающегося кольца.

Макиавелли искренне восхищался этим человеком, в столь критической ситуации гордо смотрящим в лицо врага. Его положение было почти безнадежным. - (Речь о Чезаре Борджа.)

— Полагаюсь на вашу осторожность, мессер Никколо. Если кто-нибудь узнает о нашем разговоре, мои дни сочтены.
— Не волнуйтесь, — успокоил его Макиавелли. — Я не из тех, кто убивает курицу, несущую золотые яйца.

— Козимо Медичи тоже был всего лишь купцом, однако стал властителем Флоренции, а его сына Лоренцо Великолепного принимали как равного короли и принцы.

[Диалог Макиавелли и Пьеро:]
— Выходит, ты не подружился со служанкой?
— Не представилось случая.
— Ну, чтобы сказать девушке, как она мила, особого случая не требуется.

Правда, за жилье она запросила чересчур много, Макиавелли торговаться не стал. Он прекрасно знал: хочешь завоевать чье-либо расположение — дай себя обокрасть.

Макиавелли отрицал хорошо известный ему факт, потому что придерживался одного мудрого правила: никогда не показывай, насколько хорошо ты осведомлен, если на то нет особых причин.

Сам худой, как щепка, он не любил толстяков. В Италии, говорил Макиавелли, нельзя растолстеть, не обирая вдов и сирот.

— Вы, как всегда, выжидаете… — усмехнулся герцог, — полагаю, чтобы узнать, куда прыгнет кот.
Герцог был прав, и его слова задели Макиавелли. Но флорентиец остался совершенно спокойным.

— Нельзя позволять чувствам вмешиваться в политику.

— Люди всегда смирятся с потерей политической свободы, если не будет затронута их личная свобода. - (Борджа — Макиавелли).

По неписаным правилам ведения военных действий в Италии тех времен города, взятые штурмом, отдавались солдатам на разграбление и они могли брать все, что попадалось под руку. Если же город капитулировал, его жители выплачивали крупную сумму на покрытие расходов армии-победительницы, а их жизнь и собственность оставались неприкосновенными. Поэтому горожане предпочитали сдать город и только в редких случаях стояли насмерть.

Задумчивое, настороженное, даже суровое выражение лица. Несомненно, он не из тех, кто позволяет смеяться над собой. - (Речь о Макиавелли).

Вот уже восемь лет после изгнания Медичи высшим исполнительным органом власти во Флоренции являлась Синьория — городской Совет.

Макиавелли веровал: люди во все времена одинаковы, ими владеют одни и те же чувства, поэтому в сходных ситуациях их действия должны приводить к одним и тем же результатам. А помня, как, сообразуясь с обстоятельствами, поступали древние, и современный человек будет вести себя благоразумно.

Die Maler mit ihren Farben und Pinseln nehmen den Mund voll über die Kunstwerke, die sie schaffen, doch was sind die im Vergleich mit einem Kunstwerk, das geschaffen wird mit lebendigen Menschen als Farben und mit List und Lügen als Pinseln?

...не великие дела увековечивают людей, а прекрасные произведения, в которых их дела восхваляются. Кем был бы для нас Перикл, если бы Фукидид не вложил в его уста речь, прославившую его на весь мир.