SPQR: Vana-Rooma ajalugu

До Рима доходили известия о роскоши, окружавшей эту пару в Александрии. Распространялись фантастические слухи об их шикарных пирах и о скандально известном споре, кто устроит самый дорогой праздничный ужин. Из одного крайне неодобрительного рассказа мы узнаем, что выиграла Клеопатра, потратив 100 млн сестерциев (что почти равняется стоимости самого дорогого дома Цицерона), включая цену потрясающей жемчужины, которую – в акте заносчивого и совершенно бессмысленного потребительства – она растворила в уксусе и проглотила. 

Само собой разумеется, что история Энея является не меньшим мифом, чем история Ромула. Однако многие римские ученые ломали головы над сопоставлением этих двух легенд «основания» и тратили силы на совмещение их в историческом контексте. Был ли Ромул сыном Энея или, может быть, его внуком? И если Ромул основал Рим, то как Эней мог сделать это в первый раз? Основная неприятность была связана с большим временн́ым перерывом между VIII в. до н. э. – принятой у римлян датой возникновения города – и XII в. до н. э., к которому обычно привязывается падение Трои (если считать это историческим событием). К I в. до н. э. удалось привести все это в некоторое соответствие при помощи мудреного генеалогического древа, соединяющего Энея и Ромула, с «правильными» датами: Эней виделся основателем не Рима, а Лавиниума; его сын Асканий – основателем Альбы Лонги, города, откуда впоследствии изгнали Ромула и Рема, после чего они основали Рим. Для замощения пропасти во времени между Асканием и 753 г. до н. э. была выведена на историческую сцену непонятная и даже по римским стандартам нереалистичная династия царей Альбы. Это была версия, которой придерживался Тит Ливий.

Поэма, написанная во время правления первого римского императора Августа, стала одним из самых читаемых литературных произведений во все времена. Это книга о судьбе именно Энея. Она подарила западному миру много замечательных художественных и литературных образов и сюжетов, включая историю трагической любви Энея и Дидоны, царицы Карфагена; по пути из Трои (на побережье современной Турции) в Италию волны выбросили Энея в Северной Африке. Когда Эней, внимая зову судьбы, покинул Дидону, чтобы доплыть до Италии, царица покончила с собой, взойдя на костер. «Помни меня! Помни меня!» – звучит ее запоминающаяся ария в опере XVII в. Генри Перселла. Проблема в том, что не всегда можно легко определить, какой сюжетной линией мы обязаны Вергилию (во всяком случае, свидание с Дидоной придумано им), а какая часть унаследована от более ранних традиционных сказаний.

В то же время успех христианства определялся самой Римской империей, протяженностью ее территории, мобильностью, которую она обеспечивала, ее городами и характерным смешением культур. От Вифинии Плиния до Карфагена Перпетуи христианство распространилось из изначально небольших очагов в Иудее во многом благодаря готовым «каналам связи», налаженным римлянами во всем средиземноморском мире, и передвижению по ним людей, товаров, книг и идей. Единственной религией, которую римляне пытались искоренить, была как раз та, чей успех предопределила сама империя, позволив ей разрастись внутри римского мира.

нельзя назвать простой неблагодарностью поступок Брута и других сенаторов: дескать, напали на человека, который дал им еще один шанс. Это было неблагодарностью лишь отчасти, убийцы действительно руководствовались и эгоистическими соображениями, и задетым чувством собственного достоинства (dignitas). Но они, кроме того, защищали единый взгляд на понятие свободы и ценности республиканских традиций, уходящих корнями в мифологические времена, когда далекий предок Брута прославился тем, что отправил Тарквиниев в изгнание и стал одним из двух первых консулов. Примечательно, что серебряная монета, позже выпущенная убийцами, подчеркивает именно эту идею, изображая характерную шапку – pileus, или колпак свободы, – которую носили освобожденные рабы. Так транслировалось послание, что римский народ был освобожден.

Несмотря на то что бывать в Риме ему удавалось редко, Цезарь запустил обширную программу реформ, превосходившую по масштабу даже реформы Суллы. Одно из его нововведений упорядочивает нашу жизнь до сих пор. Пообщавшись с некоторыми учеными мужами в Александрии, Цезарь ввел в Риме то, что стало современной системой летоисчисления. В традиционном римском году было 355 дней, и на протяжении веков обязанностью жрецов было добавлять время от времени дополнительный месяц, чтобы гражданский календарь соответствовал естественным временам года. По какой-то причине – возможно, из-за отсутствия специальных знаний в сочетании с отсутствием на то воли – им явно не удавалось скорректировать свои вычисления. В результате календарный год порой расходился с астрономическим на многие недели. Римский праздник урожая мог попасть на пору всходов, а погода апреля больше напоминала февраль. По правде сказать, довольно трудно судить о том, какая была погода, исходя из даты республиканского календаря. Используя александрийский опыт, Цезарь исправил ошибку и установил на будущее год в 365 дней и один дополнительный день в каждый четвертый год. Эта реформа была значительно более серьезным результатом поездки в Египет, чем романтическое приключение с Клеопатрой.