Впервые после Катая взглянула на себя и осознала, кем была все эти дни, — ах, как меня скрутило в ужасе и отвращении к себе! И обидно было, и мерзко, и совестно! Ведь могло же, могло так получиться, что я стала бы демоницей навсегда, и ничто и никто не спас бы меня от этой доли. Более того, ведь я прекрасно понимала, что, там, в Катае — это ведь тоже я настоящая была. Ведь не было никого, кто залез в мою дурную голову и принялся мне свои идеи, мысли и желания внушать. Чужая вера? Да, но обвинять только ее в произошедших во мне переменах все равно, что обвинять ветер в том, что он повалил дерево с гнилой сердцевиной. Понимание этого жгло меня, и я, не опомнившись еще от пережитого, в самую форменную истерику впала. Да, я, сэр Соня эр Нурани, Истребитель Чудовищ и Защитник Людей, истерила как самая последняя невоздержанная дура. Пу чуть не развоплотила, с Лу поругалась, с Эни поцапалась. Сама себя накрутила до такого состояния, что едва трактир не разнесла! Обозлилась на весь мир и обиделась, и чем дальше — тем больше злилась и себя жалела.