Мое прекрасное несчастье

— Поверь, я не пытаюсь трахнуть тебя. Всего лишь хочу вместе отдохнуть.
— Трахнуть? Как тебе вообще удается кого-то завалить с такими разговорами?

— Меня зовут Трэвис. Трэвис Мэддокс.
— Я знаю, кто ты, — закатила я глаза.
— Правда? — спросил Трэвис, удивленно поднимая брови.
— Не льсти себе. Трудно этого не знать, когда пятьдесят пьяных парней скандируют твое имя.

Вряд ли подруга подвергла бы меня опасности, но, находясь в окружении полусотни подвыпивших сокурсников, нацеленных на кровавую бойню, я сомневалась в наших шансах уйти отсюда целыми и невредимыми.

Если нарушишь эти правила, то из тебя весь дух вышибут, а задница твоя окажется за порогом — без денег, конечно.

– Ты делаешь татуировку? Эбби, что с тобой случилось? Ты надышалась дыма при пожаре?

– Трэв, дело в нас. Все бессмысленно, если мы не вместе. Ты заметил это?
– Заметил? Да я тебе весь год об этом толкую! – поддразнил он. – Это уже факт. Цыпочки, бои, расставания, Паркер, Вегас… даже пожар… наши отношения способны перенести что угодно.

- Голубка, я боюсь лишь одного – жизни без тебя.
Я приподнялась и с нежностью поцеловала его.
Когда наши губы разъединились, я улыбнулась.
– Тогда тебе нечего бояться. Мы вместе навсегда.

– Все равно не понимаю. Раньше ты не нуждался во мне.
Он легонько провел пальцами по моей щеке.
– Раньше я не знал тебя. Когда ты не там, я не могу сосредоточиться. Я начинаю думать, где ты, что делаешь… когда ты там, я вижу тебя и могу собраться. Знаю, звучит безумно, но это так.

– Мне нужно услышать, нужно знать, что ты моя.
– Я стала твоей с первой секунды, как мы встретились.

– Трэвис, ты больше не можешь указывать мне, что делать! Я не принадлежу тебе!
Трэвис мгновенно повернулся, его лицо исказилось от злости. Он зашагал ко мне, уперся руками в кровать и наклонился.
– ЗАТО Я ПРИНАДЛЕЖУ ТЕБЕ!

Я могла бы потратить тысячу лет, стараясь стереть из памяти это мгновение, но оно все равно будет прожигать мою память.

– Мистер Мэддокс, не могли бы вы потерпеть до перемены? – спросил профессор Чейни в ответ на мое хихиканье, когда Трэвис пощекотал мне шею.
Я прокашлялась. От стыда щеки моментально покраснели.
– Вряд ли, доктор Чейни. Вы хорошо разглядели мою девушку? – сказал Трэвис, показывая на меня.

- Не важно, кем ты была и кем больше не хочешь быть. Важно, что ты мне нужна.

– Тебя ведь не волнует репутация. Что случилось с Трэвисом, которому плевать на всеобщее мнение? – поддразнила я, толкая его в бок.
– Когда ты узнала про сплетни и я увидел твое лицо, все изменилось. Я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.

– Я часто смотрю, как ты спишь. Ты выглядишь умиротворенной. Во мне же такого спокойствия нет. Внутри меня кипят ярость и злость – но не когда я наблюдаю за твоим сном.

– Гулька, если тебе так нужны деньги…
– Не собираюсь я брать у тебя, – ухмыльнулась я.
– Я хотел подкинуть идею, чтобы ты заложила этот браслет, – улыбнулся он.

Я расстегнула его ремень. Трэвис засмеялся, когда я резко дернула за пояс, приподнял голову и взглянул на меня.
– Гулька, ты лучше следи за своей девственностью. Люблю грубость.

– Ты когда-либо выглядишь менее роскошно? – спросил он.
– Если вспомнить первый раз, когда она пришла сюда, то я отвечу да, – из-за моей спины сказал Трэвис.

Он подался вперед, заглядывая в квартиру.
– Если есть униженные и выгнанные девушки, могу подвезти.
Трэвис злобно посмотрел на него.
– Лучше не начинай.
Паркер улыбнулся и подмигнул.
– Я постоянно ему докучаю! Но в последнее время не часто бывает. Кажется, он понял, что намного проще, если девушки сами за рулем.
– Это очень все упрощает, – поддразнила я Трэвиса.

– Совсем не похоже на Трэвиса. Он обычно не дружит с девушками. Чаще они становятся его врагами.
– Даже не знаю. Я тут повидала парочку, у которых либо память слишком коротка, либо они могут простить ему что угодно.