1001 день, или Новая Шахерезада

Из люков в Нью-Йорке подымается дым. Пьяный Чарльз кричал, что это дышит великий город.

Неправильную установку можно выправить. Отсутствие установки исправить нельзя.

Детская любовь к машине. Уверенность в том, что она может сделать все.

Человечество хорошеет с каждым днем. Некрасивых уже совсем нет.

Низменность его натуры выражалась так бурно и открыто, что его можно было даже полюбить за это.

При исполнении «Куккарачи» в оркестре царили такая мексиканская страсть и беспорядочное воодушевление, что больше всего это походило на панику в обозе.

Некоторый страх перед черзвычайно близким и совершенно неотвратимым изнасилованием делал девушку истерически кокетливой.

До революции он был генеральской задницей. Революция его раскрепостила, и он начал самостоятельное существование.

Я писал стихи, тужась и стесняясь.

Бог правду видит, да не скоро скажет. Что за волокита?

Он за советскую власть, а жалуется он просто потому, что ему вообще не нравится наша солнечная система.

Брошенные жены танцуют со страстью, о которой только могут мечтать мексиканки.

Низкий, страстный голос унитаза

Всеми фибрами своего чемодана он стремился за границу.

Напился так, что уже мог творить различные мелкие чудеса.

Власть фамилии над человеком иногда безгранична.

У нее была последняя мечта. Где-то на свете есть неслыханный разврат. Но эту мечту рассеяли.

Последнее утешение он хотел найти в снах, но даже сны стали современными и злободневными

Лису он нарисовал так, что ясно было видно – моделью ему служила горжетка жены.