Рецензия на книгу

• 

  BlackGrifon

  29 апреля 2026

  От человека остается боль

  На земле остается белый меловой контур на месте погибшего тела. Контур – первое, что рисует ребенок, представляя себя или близких. Контур – это я был и я есть. Такая многозначность умещается в книге поэзии Татьяны Стояновой «Контур тела».

  Сборник состоит из трех частей, архитектурно выстроенных. Слово «контур» непроизвольно вызывает ассоциацию с чертежами, но на самом деле это линии в четырехмерном пространстве. И под четвертым может подразумеваться любое метафизическое состояние, свойственное человеку. Поэт обращается к физиологическому, чувственному, историческому в плане времени, временному в плане бренности, к подлинности и иллюзиям, к вспоротому до интимности личному и галактически универсальному, национальному и космополитическому. И это не оппозиции, между которыми мечется поэтическое «Я», а сознательное путешествие. Татьяна Стоянова как географ описывает тело и мир с документальной точностью и любовью.

  Сначала она строит человека. И в центре она сама. С шокирующей откровенностью Татьяна Стоянова рассказывает о потерянной беременности. Эти стихотворения читаются как доверительный автофикшн, где метафора практически воплощается, претворяется в физический, тактильный мир. В элегии «живой гроб» лирическая героиня переживает насилие от пьяного мужчины, осознавая гибель нарождающейся дочери. Грубыми, сильными фразами поэт делает зримой ситуацию, знакомую столь многим. И выходит на страшный образ, неотделимый от физических ощущений. Тело, от природы дающее жизнь душе в новом теле, становится гробом. Возможно ли еще сильнее выразить эти переживания?

  Выход же за пределы телесности особо ощущается в диптихе «Звездопад». Здесь уже гимн любви, удерживающей людей на орбите друг друга. Космос дает основу для стиха, тревожит сновидения выражением иных масштабом бытия. Но важно в погоне за бездонностью не исчезнуть, иначе «я останусь без тебя на земле одинок».

  «Контур дома» — это семейный круг. Здесь читателю позволяют заглянуть в воспоминания о дедушке и отце, пережить утраты и задуматься о своем месте в потоке смертей. Скорбь лирической героини еще не переплавилась в светлую память, которой формулирует принятие и смирение, способность жить дальше без груза боли. Честность с собой и адресатами стихотворений не делает мир вокруг легче, а собственную боль тише, но вновь не оставляет в одиночестве.

  Новых граней эмпатии Татьяна Стоянова достигает в «Контуре мира». Встречи с детскими воспоминаниями о Гагаузии не менее эффектны, чем экзотические путешествия за океан. Архитектура мира в «путевых» стихотворениях не расширяет границы восприятия, как это происходит в «космических» строках. А наоборот, сжимает их до уютного, трепетного, внутреннего пространства. Вокруг восстают порой жестокие образы исторических катаклизмов, призраками проносятся в воображении. Исторических – не значит древних. Раны нанесли и недавние события в родной Молдове. Они не заживают, вызывая откуда-то из общечеловеческих глубин молитвы и заговоры. И невольное чеховское «Если бы знать…» параллельно проносится с пульсирующим кровью и стоном стихом Татьяны Стояновой. Да, динамичной боли в сборнике больше, чем покоя и созерцательности. Но это и ответ на вопрос, из чего же сделан человек, чем наполнен его контур.

  В стилистике поэта можно найти все достижения современного стихотворчества. Свободная архитектоника, пренебрежение знаками препинания и типографскими условностями. Это молодое отрицание традиционной формы наполнено зрелыми, рожденными в страдании и очищении смыслами. Поэзия существует вне печатных пределов, а аккуратность и ремесленность – не признак правдивости. При этом Татьяна Стоянова не шифрует, не ищет усложненных и неудобных всплесков. Стихотворения прорастают на живом, податливом переживании утраты и любви.

  7 понравилось

  0

  55