Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  12 февраля 2026

  "Мы с тобой тут мало что можем поделать – в основном потому, что непонятно, с чем именно надо что-то делать."

  Помните Саида? Стреляли... Так и я - хвалили... А ведь знаю, что жанр иронического детектива - категорически не моё, но занесло вот на эти галеры...

  
  В полиции царило широко распространенное убеждение, будто в особых службах – таких как Отдел деликатных расследований – должности сплошь были синекурами, где было совершенно нечем заняться.

  И вот честно - убеждение правильное. Четыре дармоеда, которые почему-то называются полицейскими следователями, занимаются фиг знает чем. Три расследования: удар ножом под коленку - это самое страшное преступление, потому как

  
  ударить человека ножом под коленку можно, только если ты очень на что-то зол.

  Потом разбирательство с девицами, одна из которых выдумала себе парня, как в детстве заводят выдуманного друга, вторая встречается сразу с двумя, а третья помогает и одной, и другой, и выходит из этого полная каша, где без полиции, конечно же, не разобраться. И вишенка на торте - расследование с вервольфами, последнее, которое наконец-то объясняет обложку...

  
  Сегодня как раз было полнолуние. Огромный соблазн для вервольфов – не то чтобы они существовали, конечно.

  Ощущение постоянное, что действует в книге несколько капитанов Очевидность, как только они начинают беседовать между собой: миллион ненужных подробностей из области пользования джакузи, тысяча рассуждений, как говорить, чтобы никого не обидеть. Пример:

  
  — Этот Хампус, – сказал он, – очень маленького роста, как сказал мне Блумквист. Он – лилипут.
  Анна подняла бровь:
  — Лилипут? Так разве можно говорить?
  Ульф ответил, что он не знает.
  — Может, надежнее будет говорить «человек очень низкого роста». Не хотелось бы отзываться о ком-то уничижительно.

  А люди-то они неплохие. Только занятие бы им какое-нибудь поосмысленнее...

  
  А Ульф был следователем; он служил в Следственном управлении города Мальмё, а это значило, что он нес ответственность за живые человеческие души – да, подумал он, за души, потому что это старомодное слово значило куда больше, чем просто «население». Душа была чем-то гораздо большим – у души могли быть чувства, устремления – и свои, личные трагедии. Душа имела гораздо большее значение, чем нечто бездушное.

  94 понравилось

  0

  247