Имперский сыщик. Дело о тайном культе

«— Ему надо к врачу, — вновь повернулся к полицмейстеру титулярный советник, — по всей видимости, головотрясение.

— Ребехин, Куйко, — негромко произнес Николай Соломонович.

Подчиненные будто выросли перед ним из-под земли. Его высокородие отдал приказы относительно пришибленного, а Витольд Львович тем временем выпрямился и потер темя, явно над чем-то задумавшись.»

«— Давно я заметил одну странную вещь. Чем умнее человек, образованнее, тем он несчастнее.Странно, не правда ли? Но самые богатые и высокородные господа — более удрученные, чем обычный мужик.»

«— Давайте хоть перехватим что поесть, ужно кишка кишке бьет по башке, мочи никакой нет.

— Ладно. Любезный, будь добр, через Людские ряды!»

Славийский закон он что - дышло: куда повернул, туда и вышло. Не всегда со справедливостью водится, порой наоборот. Главное - закон Божий, чтобы по совести жить.

Всё время мне кажется, что я маленькая муха, находящаяся в большой паутине. И идёт игра на жизнь, а я единственный, кто правил её не знает.

Каков бы этот Сенька не был вор, лихоимец, а все же он еще ребенок. И завлечь его можно не в пример легче, чем взрослого. Дай ему цель, такую, какую больше никто не дает, скажи, что он нужный для особенного дела, воодушеви его, так все сделает и цены не спросит.

Слова — пожухлая листва, иной скажет, а ветер и унесет.

Радоваться мелочам, всякой пустиковине. Открывать для себя новое, которое не сможешь открыть и за сто лет. Жизнь даётся человеку единожды.

Все время мне кажется, что я маленькая муха в паутине. И идёт игра на жизнь, а я единственный , кто не знает правил.

- ...а если заскучаешь, чего делать надо?

• Радоваться мелочам, всякой пустяковине. Открывать для себя мир, который ты за несколько жизней открыть не сможешь. Жизнь, она человеку одна даётся. И каков бы богат ты не был, перед смертью все равны, перед ней не откупишься.
• Да, жить надо уметь.
• Надо просто жить, - слишком серьёзным тоном ответил Меркулов.

Крепкий топор — он и без способностей может прилететь в голову.

слова — пожухлая листва, иной скажет, а ветер и унесет

не любил Мих, когда к книгам относились поверхностно. Неважно к каким: легкомысленному роману с вымышленными приключениями, воспоминаниям чиновника, словарю или кодексу. Книга - она и есть книга. Сколько положено трудов, чтобы написать любую? Поэтому ею пыль собирать, какой бы ни была, негоже.

Орчук всю жизнь дивился таким: живут чем бог на день им подаст, а семьи большие. Дети в рванье, вечно голодные, однако из большинства вырастают достойные люди. Если выживают, конечно.

Бедны, но не ведёте счёт деньгам, уж простите; сын изменника, но чести в вас побольше, чем в князе; надзору над вами нет, однако  ж работаете на износ. Таких не видел прежде.

Воруют в Славии многие, за каждым гоняться - жизни не хватит. Пока не поменяешь ментальность в народе, так и будет.

Господин, вы простите меня, но манера говорить у вас дурная. Подобно девке молодой что вокруг вымени вьётся, и так ущипнёт, и так надавит, а корова не доится.