Падение кумиров

Мысли суть тени наших ощущений — всегда более темные, более пустые, более простые, чем последние.

Отгонять от себя скуку любым путем — пошло, столь же пошло, как работать без удовольствия.

Мыслить иначе, чем принято, — с этим связано не столько действие более развитого интеллекта, сколько действие сильных, злых склонностей, отторгающих, изолирующих, перечащих, злорадствующих, коварных склонностей.

Всякое зло оправдано, если при виде его бог наслаждается.

С одной великой целью оказываешься сильнее даже справедливости, не только своих поступков и своих судей.

Всякая привычка делает нашу руку более остроумной, а наше остроумие менее проворным.

Щедрость у богатого часто есть лишь особого рода застенчивость.

Европа — это больной, который в высшей степени обязан своей неизлечимости и вечному преобразованию своего страдания: эти постоянно новые состояния, эти столь же постоянно новые опасности, болячки и паллиативы породили вконец ту интеллектуальную чуткость, которая есть почти что гениальность, и во всяком случае мать всяческой гениальности.

Грех, как он нынче ощущается повсюду, где господствует или некогда господствовало христианство, - грех есть еврейское чувство и еврейское изобретение, и с точки зрения этого заднего плана всей христианской моральности христианство на деле добивалось того, чтобы “оевреить” весь мир.