Very Good, Jeeves

- Я нашел решение. Меня как будто озарило.
— В самом деле, сэр?
— Именно озарило. В делах такого рода, Дживс, всегда следует начинать с изучения… э-э… что я хотел сказать?
— Затрудняюсь ответить, сэр.
— Это самое… э-э… такое в общем-то банальное слово, хоть и латинское, на языке вертится…
— Может быть, с изучения психологии личности, сэр?
— Вот именно. Психология – это ведь имя существительное, да?
— Да, сэр.
— А звучит как имя собственное.

хоть я и холостяк, но могу утверждать, что ради сохранения тактики взаимных уступок и компромиссов или того равновесия, на котором зиждется семейная жизнь, ни одна женщина не должна иметь улик против мужа. Женщины пускают в ход такие улики. Они ничего не забывают и не прощают.

Вы знаете, как это бывает. Любовь вспыхивает и умирает, разум возвращается на свой трон, и вы уже не ощущаете в себе готовности плясать под дудку вашего кумира, как в раннем чистом пылу божественной страсти.

-Дживс,- сказала тётя Далия,- вы гений!
-Благодарю Вас, мадам.
-Дживс,- сказал я,- вы осёл!

Я бы никогда не взял на себя ответственность рекомендовать в спутницы жизни юную леди с ярко-рыжими волосами. На мой взгляд, рыжие волосы таят в себе большую опасность.

Понимаете, дело осложняется тем, что миссис Бинго — натура романтическая. Женщины, подобные ей, считают, что день прошел впустую, если они не намарают несколько страниц какого-нибудь несусветного вздора. Даже при полном благополучии их мучит жажда чего-то непонятного. По-моему, им чернила в голову ударяют.

— Такова жизнь, сэр.
— Вот именно, Дживс. Что у нас на завтрак? — спросил я, оглядывая поднос.
— Копченая селедка, сэр.
— Не удивлюсь, — сказал я, все еще пребывая в задумчивости, — если узнаю, что жизнь селедок полна волнений и тревог!
— Вполне возможно, сэр,

— Если твоя тетка догадается, что я твой друг, она тут же откажет мне от места.
— Почему?
Бинго поднял брови.
— Почему? Берти, ну ты сам подумай. Если бы ты был твоей теткой и знал, что ты за тип, допустил бы ты, чтобы твой ближайший друг был наставником твоего сына?
Моя бедная голова пошла кругом, но скоро я все-таки сообразил, что в его словах кроется много суровой правды и здравого смысла.

— Я объяснил мистеру Сипперли, что ему на голову упала ваша новая ваза, сэр.
— Но как он мог этому поверить? Ведь ваза разбилась бы.
— Она разбилась, сэр.
— Что?!
— Чтобы достичь эффекта правдоподобия, мне пришлось вопреки моему желанию ее разбить, сэр. К моему большому сожалению, сэр, должен вам сообщить, что, находясь в сильном волнении, я ее разбил на мелкие кусочки, поэтому она не подлежит восстановлению.

— Берти, приходилось ли тебе чувствовать, что ты – жалкий червь?
— А как же! С Дживсом – сплошь и рядом.

И вообще этот Люций Пим крутой парень. Глэдис в грош не ставит. Охаивает ее шляпки, поносит ее светотень. Я часто замечал, что по непонятным причинам такое обхождение пленяет девиц, а так как я по натуре настоящий крем-брюле, да еще и рыцарь в придачу, то, сами видите, положение у меня невыгодное.

Не скажу, что я сногсшибательный красавец из модного журнала, но еще не было случая, чтобы один беглый взгляд на вашего покорного слугу приводил кого-нибудь в состояние бешенства.
Обычно когда человек видит меня в первый раз, он тут же обо мне забывает.

– Да вот, на днях в разговоре я обмолвился, что в Лондоне по субботам играю за «Старых августинцев». Мисс Далглиш живо этим заинтересовалась и сказала, что я мог бы помочь их команде.

– Какой команде?

– Ну разумеется, Верхнему Бличингу.

– Ага, стало быть, будешь играть за Хокли?

– Не издевайся, Берти.

Опасность, насколько я понимаю, заключается в том, что миссис Бинго рано или поздно может решить, что чем совершенствовать мужа, проще отправить его на свалку и приобрести новую модель.

Объясните мне: какай смысл просыпаться ни свет ни заря и ломиться в дверь, если вы намеренны при первой же возможности снова завалится спать?

Берти, как непохожа она на этих оранжерейных, неестественных лондонских девиц! Разве они пойдут зимой, в слякоть и грязь, на футбольный матч? Разве они знают, что делать, если заболеет восточноевропейская овчарка?

— Дживс, — сказал я, не скрывая своей досады, — мы не возьмем с собой фосфоресцирующего кролика.

— Дживс, это новое поколение нам сто очков вперед даст.
— Да, сэр.
— Разве вы были таким?
— Нет, сэр.
— Я тоже не был таким, Дживс. В четырнадцать лет я написал Мэри Ллойд и попросил у нее автограф, но, если не считать этого эпизода, моя личная жизнь безупречна.