Запечатленный ангел

Небольшая повесть Н.Лескова "Запечатленный ангел" ведется от лица рассказчика, как и многие другие его повести. В одном месте на постоялом дворе собирается накануне Васильева вечера (новый год) разнообразный люд: дворяне, крестьяне, купцы. И завязался разговор, нашелся интересный рассказчик и тема. Рассказчик из староверов и и рассказ о них, бригаде каменщиков из староверов, работающих на англичанина.
Удивительный юмор в сочетании с неподражаемым лесковским языком, не дают заскучать. В данной повести язык особенно неподражаем, так как переполнен словами староверов. Я пока читала, хотелось составить отдельный лесковский словарь из слов, которые мы не просто не употребляем в современной жизни, но о значении их приходилось только догадываться. Это не мешало чтению нисколько, только добавляло яркости персонажам и всей описываемой ситуации.
При перечитывании больше внимания обратила на описание быта староверов. устройства иконостаса, описания работы настоящего изографа и написания старинных икон.
Много чудачеств натворили эти простые и совсем непростые люди ради сохранения своей святыни и " устранения" поругания, печати на лике. Не мало им в этом помог подрядчик англичанин со своею женой, полюбив их за искренность, открытость, веру и внутреннее благородство. Немало приключений забавных и печальных пришлось им пережить. Окончание забавное и исполненное любви. Чего стоит

Запечатленный ангел совсем небольшая повесть, но насколько она мне по душе пришлась!!
Не так давно открыла для себя Лескова и очень мне нравятся его произведения и даже само воззрение на жизнь и людей. Он не приукрашивает жизнь, показывает и самые неприглядные людские поступки, и в тоже время его произведения очень светлые, наполненные верой в людей, в то хорошее, что в них есть.
Так и эта повесть. И вроде бы маленькая совсем, и при этом очень много в ней всего: и отношения старообрядцев с официальной церковью, и вмешательство государства в эти отношения, и корыстолюбцы и обманщики, и чистые и честные люди, и написания икон. Очень интересно было и окончание повести, достаточно неожиданный поворот. И вроде бы и все объяснено, никакой мистики, а все равно за душу берет.
Читает Козичев неплохо, но можно было чуть и поживее эту повесть исполнить.

Ничего не могу с собой поделать, люблю Лескова! И проходя мимо стенда, с которого хитро поглядывал на меня этот сборник, естественно, не удержалась. Наконец-то! Первый томик Лескова в моей личной библиотеке! Поздравления принимаются :)

Старые и новые знакомые. Очаровательные повести, язык которых многих просто сводит с ума своей "устарелостью", приближенностью к простонародному того времени. А мне нравится, в этот язык окунаешься и плывешь, и пьешь его, как воду из колодца.

А люди! Гении и великаны духа, которые ничего такого в себе не видят. А чудеса! Добрые и ненавязчивые, ничего не требующие от тебя. Хочешь - верь, не хочешь - да вот тебе и "научное" объяснение, лишь бы мир на сердце был. Несовершенство мира, закаляющее совершенство характера, удивительные события, поминаемые без особого удивления - да просто кстати, к случаю... И рассказ, спокойный, мерный, завораживающий...

Ай да Лесков! Вот ведь каждый раз с ним так. Хочу еще! Держись, книжный павильон, я тебя запомнила)))

Бедные школьники! И это произведение входит в школьную программу! Чуть больше ста страниц, которые я мучила несколько дней с перерывами. Было полное ощущение, что я читаю не на русском, а например, на болгарском, когда понятно всё через слово. Ну, так мужичок рассказывал, простой по имени Марк. Работал в артеле старообрядческой, очень верующей. Настолько, что возили с собой на телеге икон множество. А особо ценную, ангела, сам руководитель Лука на груди носил. Приехали они, значит, мост строить под началом англичан, построили жилища временные, подобие храма организовали. И начались тут чудеса...

Так что тут о чудесах то ли истинных, то ли объяснимых с реалистичной точки зрения. Вот даже рассказчик соглашается, что, мол, неважно, какого рода они были. Главное, что Господь чрез них к истинной вере привёл, православной. Вот и вышла история чересчур пафосной и пропагандистской. И я-то темы религиозной не избегаю, но для меня это было чересчур.

Эта история ещё и об отношении к чудесам. У одних чисто потребительское, как у одной пустоголовой барыни (заплачу денег, помолятся и родится у меня дочь). У других, как у Марка, указание пути, которому стоит следовать. Негоже классику ругать. Да я и не буду, но рассказ мне совершенно не понравился. Очень на любителя, хотя я встречала только положительные отзывы.

И небольшая цитата, чтобы оценить язык произведения, а заодно узнать, какими должны быть женщины по мнению рассказчика:

Эту повесть нужно читать отринув все суетное, отвлекающее, шумное, современное. Чтобы насладиться стилем, слогом, подбором слов, идеями, выраженными автором за витиеватым старинным сказом - нужна тишина, покой, стрекот сверчка (не знаю, поет ли он зимой, но все же), бой часов, и нежная тишина.. Горница с чистыми деревянными полами, красный угол с иконами и кружева на столе, книга и снег за окном - вот тогда можно получить стопроцентное удовольствие. А в наш век цифровых скоростей так тяжело настроится на нужный лад, услышать то нужное, что хотел передать автор.... В данной повести сюжет будет крутиться вокруг иконы, и ее передвижений, ее понимания, трактовок иконописи русскими не особо образованными слоями населения, их характерными особенностями и действиями в заданных обстоятельствах. Вопросы веры и ее воплощения в "запечатленных образах" у Лескова оживают и предстают перед читателем людьми, с их слабостями и величием духа, детскими убеждениями и силой все той же веры. Если бы не концовка, не вяжущаяся логически в телом всей повести, то было бы просто прекрасно. Но, как я понимаю, автора вынудили завершить сюжет именно таким образом, так что не будем призывать громы и молнии на главы давно почивших цензоров и просто насладимся великолепными оборотами русского языка и истинно святочным рассказом.

Эта повесть необычна тем, что является рассказом в рассказе. Рассказчику встречается главный герой, который ведёт повествование от первого лица и основу составляют его воспоминания о приключениях, связанных с религией. В произведении поднята тема веры: её крепости, устоев, традиций. Описывается проблема столкновения двух вероисповеданий: старообрядческой и официальной православных церквей. Лесков очень живо и подробно описывает буквально всё: и приключения и быт, и традиции. Повесть пропитана русским духом, читается легко и спокойно. Иногда не возможно оторваться ни на какие другие дела - так захватывает происходящее. Моменты, которые мне запомнились больше остальных это описание добывания иконы зимой и московские странствия главного героя. Также могу отметить его приключения в лесу. Для меня у Лескова живо практически всё - не припомню ни одного слабого момента ни в одной из свежепрочитанных повестей. Ему отлично удаётся как погружение читателя в атмосферу так и донести до него мораль произведения. А что касается "Запечатлённого ангела", он не оставил равнодушным меня и думаю, что понравится и вам.

У Лескова просто потрясающий язык, такой старинный, сочный, живой, наполненный всякими словечками - просто наслаждение! За такой язык даже можно простить возмутительный конец этой повести. Простить и понять, ведь Лескову поставили условие поменять конец на более поучительный, иначе повесть бы не напечатали. А завязка очень интересна - артель староверов, попавшая в немилость к грозному барину, лишается своей чудесный иконы и, не будучи в силах допустить такое, решается на лихие приключения, чтоб вернуть святыню.
Очень жаль, что этот автор сейчас незаслуженно забыт.

Данную повесть Николай Семёнович называл "рождественским рассказом". На написание её развязки Лескова вдохновила реальная история, произошедшая с калужским каменщиком. Друзья послали его за водкой, а на черниговском берегу она была дешевле. Поэтому ему пришлось лезть по цепям недостроенного моста с киевского берега.
Но не только финал построен на реальных событиях. Герои повести так же имеют прототипы в реальной жизни. Так прототипом отшельника Памвы принято считать Серафима Саровского.
Повесть построена на рассказе Марка Александрова, рассказанный им случайному попутчику. Рассказчик человек простой, деревенский и речь его такая же. Она пестрит интересными фразеологизмами некоторые из которых можно понять по смыслу, а некоторые только по сноскам.
Мне показалось, что повесть делает основной упор на три ключевых момента: иконопись, чудо и религию.
Темы иконопись автор касается с особой любовью и трепетом. Из нескольких страниц становится понятно, что Лесков изучал это безумно сложное ремесло и знает его не понаслышке.
По началу кажется, что на "чудесах" строится весь рассказ. Но скорее не на них напрямую, а на нашем восприятии чудес: кто-то верит, кто-то нет, а кто-то готов сотворить чудо за двадцать рублей и, соответственно, кто-то его покупает.
Интересно, что в конце повествования Лесков возвращает нас в постоялый двор, где такие же случайные путники пытаются обосновать произошедшие чудеса логически.
И, самое главное, религия. Не сама она, а опять же отношение к ней и несущественность различий между старообрядцами и «господствующей церковью».

История о том, как староверы в новую веру обратились.

C самого начала взыскательный читатель может поморщиться – Лесков нарушает одно из главных табу: не начинайте книгу с описания погоды.
Лютая пурга свела незнакомых путников под крышей постоялого двора. Но главные события разворачиваются в рассказе одного из случайных людей – участника этих событий.

После недоразумения рабочая артель староверов, строящая мост на Днепре-реке, попадает в немилость у местного барина. К ним в поселение является полиция и отбирает их главную святыню – икону Ангела, запечатывая её сургучём. Всеми правдами и неправдами они стараются выкрасть икону из алтаря, чтобы списать с неё копию, а обратно вернуть подделку.

Собственно, повесть – стенограмма слов этого мужика, сохранившая все особенности его речи. И речь эта – одна из самых живых и слышимых, которую мне доводилось встречать в литературе.
Но как раз в силу своей непосредственности и подлинности, такой обиходный стиль, в контрасте с вычурными речами героев других российских классиков, становится истинно художественным.
Говор героя со смачными самоизобретенными словцами, причудливо пляшет, складываясь, словно кружево, в орнаментальный стиль – лесковский сказ.

Но при всей мужицкой простоте, через которую Лесков хочет породниться со своим героем, он в действительности выходит умнейшим и прозорливейшим мужем, раскрывая глубокие смысловые пласты в своей повести. Не зря Чехов называл его одним из главных своих учителей.

По сюжету «Запечатленный ангел» напоминает современный мистический триллер. Можно даже сказать, что в «Ангеле» проступают черты приключенческой литературы, бывшей в самом расцвете в ту эпоху. Маститый литератор Лесков уверенно распределяет саспенс по всем структурным узлам, распаляя интерес читателя к кульминации в самом финале.
И у пресыщенного жанровым кино обывателя это тоже может вызвать недоумение: совсем другого ждёшь от классической литературы.

Кстати, самая острая критика была направлена как раз на концовку произведения, суть которой описана в эпиграфе к моей рецензии. Достоевский даже назвал финал «водевильно-комическим». И правда, трудно не почувствовать фальшь от необоснованности поступка староверов и внезапной смены напряжённого жертвенного тона повествования на беззаботно-жизнерадостный.
Оказывается, история публикации повести была совсем не простой. Получив отказ в первом издательстве, Лесков не сразу добился согласия на публикацию в другом сборнике. Издатель пошёл на это при условии замены концовки «на более нравоучительную».

Для себя лично мне хочется оправдать автора и объяснить причину неудачного финала цензурой и глупостью редакторов. Но искусство искусством, а кушать хочется всегда. Жаль только, что нет возможности прочесть первоначальный авторский вариант.

Но больше всего в этой книге, как и во всем творчестве Лескова, удивляет легкость, с которой даётся чтение истории. Как будто он писал её по лучшим правилам из современных учебников, наподобие «Бестселлер за 30 дней» или «История на миллион». Но от этой догадки отмахиваешься, как от парадокса, в котором сын старше отца.

И я не удивлюсь, если именно творчество Лескова дало начало тем традициям, часть которых из-за недобросовестного обращения сегодня превратились в литературные табу, а другая – в золотые правила.