Перелётный кабак

Да, это дисциплина, это Воскресенье. Быть может, он за пятьсот миль, но страх перед ним - всегда с ними, как страх Божий. Маршируют они по правилам, и говорят по правилам, и думают. Но, что много важнее для нас, по всем правилам оптики исчезают вдали.

Он рьяно и самозабвенно отстаивал приличия, он страстно защищал любовь к тишине и порядку и все время чувствовал, что кругом пахнет сиренью. Однажды ему послышалось, что где-то еле слышно заиграла шарманка, и он подумал, что его отважным речам вторит тоненький напев, звучащий из-под земли или из-за края Вселенной.

Женщина эта была из тех, в ком чувство юмора всегда спорит со склонностью к тоске и скуке.

– Что еще можно сделать с героем, – спросила миссис Макинтош, – как не поклониться ему?
– Его можно распять, – сказала Джоан.

Мы купили муками и слезами право на слова: "Ты лжёшь".

Он чувствовал себя как человек, которому снилось, что он падает в пропасть, а поутру, проснувшись, он понял, что его ждёт виселица.

Он поднимался в обиталище рассудка, который безобразней безумия.

Я не решаюсь верить в то, что вижу.

Почему каждое земное
творенье борется со всеми остальными? Почему самая малость борется со всем
миром? Почему борются со Вселенной и муха, и одуванчик?

Вы все клялись, что вы твердокаменные материалисты, а, в сущности говоря, вы все балансируете на грани веры - вы готовы поверить почти во что угодно. В наше время тысячи людей балансируют так, но находиться постоянно на этой острой грани очень неудобно. Вы не обретете покоя пока во что-то не уверуете.

Никогда нельзя сказать, что выкинет наш председатель, ибо причуды его беззаконны, словно тропический лес.

Он совершенно не боялся физической опасности, но слишком сильно ощущал духовное зло.

приключения могут быть безумными, герой их должен быть разумен.

Должно быть, оба мы поступаем по совести, но взгляды наши так различны, что договориться мы не можем. Общего у нас только честь да смерть…

Если я не пьян, я безумен, – с безупречным спокойствием сказал Сайм. – Надеюсь, в обоих случаях я сумею вести себя прилично.

Какая поэзия в мятеже? Тогда и морская болезнь поэтична. Тошнота – тот же мятеж. Конечно, в крайности может стошнить, можно и взбунтоваться. Но, черт меня подери, при чем тут поэзия? Чистое, бесцельное возмущение – возмущение и есть. Вроде рвоты.

Необычно и ценно попасть в цель; промах – нелеп и скучен. Когда человек, приручив стрелу, поражает далекую птицу, мы видим в этом величие. Почему же не увидеть его, когда, приручив поезд, он попадает на дальнюю станцию?

– Над кем смеетесь, хозяин? – спросил удивленный докер.

– Над собой, – ответил Сайм, заходясь и содрогаясь от счастья.