Большая грудь, широкий зад

— Жизнь женщины ничего не стоит, — изрекла Шангуань Люй. — И без битья никак нельзя. Поколоченная жена хорошо слушается, размятая лапша славно кушается.

Через десять ли правда - уже неправда.

Приминая попой роскошный травяной ковёр, Лу Шэнли ползла к своей личной белой козе. Та общипывала лишь нежные верхушки травы, и на длинной, мокрой от росы морде застыло высокомерное выражение барышни из благородных.

Уж очень славная это штука - психа изображать. Говори все, что в голову взбредет, неси всякий бред - другие лишь посмеются.

В доме царила жара, а комаров было столько, что казалось, они цепляются ногами.

чёрные ослы занимались каждый своим делом: кто с безразличным видом жевал листья камыша, кто щипал гаолян, кто покусывал зад соседа, кто стоял в глубокой задумчивости, вызволяя из потайного кожаного мешочка
колотушку во всю длину и постукивая ею себя по брюху.

Просто заучив слова, песню не споешь...

— «Кто сильнее, тот правитель, кто слабее — тот и вор», — изрекает крыса.

Взгляд свекрови походил на только что вынутый из чана после закалки серп, готовый в любой момент снести голову.

Он хоть и сволочь, но настоящий мужчина.

Рядом с белёными бараками разгорелись страсти; пронзительные женские вопли, подобно лезвию ножа, прорезали воздух и солнечный свет.

Любая птица в деревне, завидев их, проклинает родителей за то, что дали лишь два крыла.

Послушать, как ты о родстве рассуждаешь, так можно подумать, для тебя это нечто святое. Но если призадуматься, так называемые родственные связи основаны лишь на том, кто с кем спит.

Высокорослый и представительный, но слабовольный, он на всю жизнь остался духовным карликом, так и не сумев оторваться от груди матери.

...обжорами становятся потому, что не наедаются досыта.

Кто колокольчик на шею тигру повязал, тому и развязывать.

Пшеница в тот год уродилась больно хороша: стебли толстые, колосья пышные, полные зерна. Ости царапали брюхо лошадей и со скрежетом, от которого просто передёргивало, чертили по резиновым колёсам и бортам
повозки. Мелькавшие в поле собаки бежали с закрытыми глазами — чтобы не выколоть. Направление они держали лишь по запаху.

Последние, совсем не возвышенные и не героические, слова Сыма Ку шаловливо проникли в сердца людей и шевелились там, подзуживая, маленькими червячками: «Хм, женщины — славная вещь?», «Возможно, они и славная вещь», «Спору нет, женщины — славная вещь, но, если разобраться, они и не вещь вовсе».

Силы небесные, мне ведь сорок два! И повзрослеть не успел, а уже на тебе — средний возраст.