Белиал. Война богов

— К слову о тщеславии, – пробормотал я, качнув головой.
Позади меня фыркнула Грим:
«А разве не ты позировал для статуи Колосса Родосского?»

Можете думать о римлянах что хотите, но тонкую грань между роскошью и вульгарностью они соблюдали мастерски.

– Встречаются как-то на улице убийца, бог смерти и дьявол – звучит как начало плохой шутки, которая могла бы мне понравиться. – Бархатисто-мягкий тон, и тем не менее каждый звук излучал чистейшую опасность. – Итак? Вы уже начали свою маленькую войну богов, или мне можно присоединиться к игре?

– Без обид, Янус, – заявил я и со скучающим видом потянулся. – Бегающие по кругу лошади умаляют мой интеллект. Не говоря уже о твоем обществе. Так что прошу меня извинить…

… по ту сторону Средиземного моря он известен как черт - источник всего зла. Дьявол.

Существуют вещи, которые мы можем изменить, и вещи, которые мы должны принять.

– Не беспокойся, Лекс. Я не присоединюсь в роли незначительного второстепенного божка к религии, которая уже давно миновала свой расцвет. Лучше буду инвестировать в будущее.

Видите, какая неприрученная дикарка! – издевался работорговец. – Личное имущество верховной жрицы Лукусты, которая, по всей вероятности, не справилась с упрямством своей рабыни.

На постаменте из старых корабельных досок стоял закованный в цепи ведьмак, которого нахваливал тучный лысый мужчина. Чрезмерно перегруженная тесьмой туника работорговца была заметно тесна для его массивного телосложения. Друз собственной персоной.

К сожалению, Грим обладала поразительной наблюдательностью, а вдобавок к этому и смелостью высказывать мне в лицо все, что у нее на уме. Два качества, сочетание которых уже неоднократно доводило меня до белого каления. Не будь она самой сильной колдуньей среди моих отмеченных, я бы дважды подумал, брать ли ее с собой в Рим.

Не забывай, что «как»                                                 важнее, чем «как долго»

Как долго не важно. Главное - как.

Если тебе чего-то хочется, то возьми это.

Каким же все кажется легким, когда не можешь умереть.

«Помимо прочего, я намеревался сделать гораздо больше, нежели только помочь Кассии пережить эту ночь. Я собирался завоевать ее и похитить ее сердце так же, как она похитила мое. Хотел бросить мир к ее ногам, вызвать ее улыбку и подарить ей столько прекрасных воспоминаний, что ее страдания окажутся похоронены глубоко под ними.»

«Единственная причина, по которой я зашел так далеко в своих упреках, заключалась в том, что, ослепленный гневом, я хотел ее ранить. У меня не было на это права. Никакого, потому что мне стало понятно, как много для нее значило то воспоминание. Я не находил слов, тем более что в этот момент осознал, что прошлая ночь и для меня кое-что значила. Я не мог вспомнить, когда в последний раз что-то вызывало у меня настолько сильные эмоции. »