The Green Mile

Жена у меня была не только умная, но и решительная.

— Не смей сюда входить! Не смей! Я не одета, сиськи торчат наружу, а в мочалке гуляет ветер!

Я бы скорее оттрахал твою задницу, нежели «киску» твоей сестры.

Рот Уэртона изрыгал проклятия, а задница — дурной газ.

Если б меня застали в его камере, я бы вылетел с работы, даже если б он ничего со мной и не сделал, но я все равно собирался войти к нему.

Короче, днем телевизор я не смотрю. Гуляю, читаю, а последний месяц или чуть больше в основном пишу мемуары среди горшков с цветами на веранде. Я думаю, там больше кислорода, а он способствует воспоминаниям.

— Меня поджаривают! — кричал он. — Поджаривают! Поджа-а-а-аривают! О-о-о-о-о! Индейка уже готова!

Арлен Биттербак, электрический ток будет проходить по вашему телу, пока вы не умрете, в соответствии с законами этого штата. Да помилует Господь вашу душу.

Сажусь, сажусь, сажусь, бросаюсь в лоно Старой Замыкалки.

У нас еще ни разу приговоренный к смерти не падал на присутствующих при казни... и мне хотелось, чтобы так продолжалось и дальше.

Я выхожу, я выхожу, я выхожу, я выхожу.

Фамилия совсем как напиток, но пишется иначе.

Заставив Деттериков разрядить оружие и отдать ему патроны, Роб Макги, возможно, спас жизнь Джону Коффи, во всяком случае продлил ее на несколько месяцев.

Планета крутиться, от і все. Ти можеш триматися й крутитися разом із нею або виступити з протестом і к бісовій матері з неї злетіти.

Когда репетировалась казнь, жизнь в старике так и бурлила.

Иногда людям помочь нельзя. Лучше даже и не пытаться.