Почтальон всегда звонит дважды

Украсть жену – это ерунда, но украсть машину – это преступление против собственности.

Ты был просто бродягой. У тебя не было даже носков.

Я стоял на самом краю пропасти, заглядывая в бездонную ее глубину. И старался уговорить себя отойти, отойти быстро и никогда к ней больше не приближаться. Но это я только так говорил. А сам продолжал стоять на краю обрыва, и в тот момент, когда, собрав всю волю, пытался оттащить себя от него, что-то заставляло меня придвинуться еще ближе и заглянуть еще глубже, чтобы рассмотреть, что там, на самом дне бездны.

Этому тоже следует научиться. Никогда не оплевывать другую, пусть даже конкурирующую, компанию.

Нет, есть только ты и я. Никого больше не существует. Я люблю тебя, Кора. Но когда в любовь приходит страх, любви конец. Она превращается в ненависть.

Много раз она говорила мне, что я ни на что не годен. Я, собственно, никогда ничего и не хотел, только её. Но это очень много. Думаю, что многие женщины не стоят и того.

Вот как оно бывает: одной капли страха достаточно, чтобы превратить любовь в ненависть.

Худшее на свете алиби - это спать в своей постели, если только никто в это время не позвонит или не зайдет.

Человек знает, что он делает, и отвечает за это.

Нам досталась вся любовь мира, но мы сломались под ней. Чтобы взлететь за облака, добраться до вершины, нужен большой самолетный мотор. Но поставь его на «форд», и он рассыплется на мелкие кусочки. Вот так же и мы, Фрэнк, как поношенные «форды». Господь Бог там, наверху, смеется над нами.

– А ты сможешь уснуть? – Мы впервые спим в одной постели.– Ты рада?– Счастлива, просто счастлива.– Ну, поцелуй меня перед сном. – Как здорово, что я могу поцеловать тебя перед сном.

Да, я в тебя влюбилась, потому что ты очень умный. И теперь вижу – ты и вправду очень умный. Ну разве не забавно – влюбляешься в парня, потому что он умник, а он оказывается еще какой умник!

Мне хотелось увезти Кору подальше от Сэкетта. Я боялся, что если она разозлится, то запросто меня сдаст, как в прошлый раз. Я не доверял ей ни секунды. Она тоже сперва мечтала уехать, особенно когда я расписывал Гавайи и Южные моря, однако вскоре в дело вмешались деньги. Когда мы открыли мотель – через неделю после похорон, – люди к нам так и повалили, желая на нас поглазеть, а потом приходили еще и еще, потому что им у нас понравилось. Кору сильно увлекла возможность подзаработать деньжат.

А почему бы и нет? У нас тут все налажено. Почему не остаться? Послушай, Фрэнк, с самого первого момента ты нацелился превратить меня в бродяжку. Ничего не выйдет. Я тебе говорила: это не мое. Я хочу нормальной жизни. Мы останемся здесь. Мы купим лицензию на торговлю пивом. Будем зарабатывать.

Целую неделю – никаких упреков, споров о будущем и утешений с помощью выпивки.

И тут я увидал ее. Она была в кухне, а теперь вышла забрать тарелки. Не такая уж сногсшибательная красотка, хотя и фигуристая; чем-то недовольная, она так надула губки, что прямо хотелось в них впиться.

Кора была как праматерь всех блудниц. Дьявол в ту ночь получил свое.

А мне ничего было не нужно, кроме нее. Но ведь и это немало. Не каждой женщине такое выпало.

Я вышел. Мне удалось добиться своего: задеть ее за живое, достаточно глубоко и больно. С этой минуты между нами все будет ясно. Возможно, она и не скажет «да», но уж точно не сможет меня игнорировать. Она знает, о чем я думаю, и знает, что я вижу ее насквозь.