Убиты под Москвой

"Что не так, что же не так?" - пульсировало на заднем плане всё время прочтения, кроме самого-самого начала. Язык хороший, богатый. К языку вопросов нет. Образы рисуются яркие, картинками. Но что же не так?

Вот что, пожалуй. Эта вещь похожа на словарь зверств. Да, здесь имеется герой. Мы, вроде как, его глазами видим. И стоило бы к нему привязаться, но... Но не вызывает Сергей почти никаких чувств и эмоций. Будто он - бинокль, будто им мы проходим уровни страшной игры о фашистах. Разок помянута вскользь Таня и сын, двумя предложениями. А так просто идёт наш Сергей по уровням. И нет в нём души.

Идёт тоже странно. Он постоянно нарывается на расстрел, и малопонятным чудом постоянно остаётся цел при том, что немцы в произведении нелогично озверелые. Именно что озверелые. Иногда автор поминает, что "они всё делают аккуратно", но это противоречит описанному. Тут прямо "120 дней содома..." мелькают. Беспричинно. И уж точно в том, как действует герой, нет правдивости - он был бы убит миллион раз. Опять же. Какой-то мрак беспросветный - потом оп: лазарет из параллельной вселенной. И много раз так.

В общем. Нет не образа души русской в лице Сергея, он свободолюбив до дрожи, но дрожи не вызывает, ибо сам он картонен. И образа немца нет. В книге вообще нет персон, она максимально обезличена. Она похода именно что на перечисление кошмаров войны и оккупации, но собранных со всего мира и вываленных на голову флегматичного человека-беглеца, с которым ничего не случается.

Вот. Как-то так.
Хотя язык хороший. Мне сложно поставить оценку этой книге.
Вот правда - в этот сюжет бы героя, уже было бы меньше вопросов.

Часы зари коричневым разливом.
Окрашивают небо за тюрьмой.
До умопомрачения лениво
За дверью ходит часовой...
И каждый день решетчатые блики
Мне солнце выстилает на стене,
И каждый день все новые улики
Жандармы предъявляют мне.
То я свалился с неба с парашютом,
То я взорвал, убил и сжег дотла..
И, высосанный голодом, как спрутом,
Стою я у дубового стола
Я вижу на столе игру жандармских пальцев,
Прикрою веки - ширь родных полей...
С печальным шелестом кружась в воздушном вальсе,
Ложатся листья на панель.
В Литве октябрь. В Калуге теперь тож
Кричат грачи по-прежнему горласто...
В овинах бубликами пахнет рожь. .
Эх, побывать бы там - и умереть, и баста!
Я сел на стул. В глазах разгул огней,
В ушах трезвон волшебных колоколен...
Ну ж, не томи, жандарм, давай скорей!
Кто вам сказал, что я сегодня болен'
Я голоден - который час!..
Но я готов за милый край за синий
Собаку-Гитлера и суком ниже - вас
Повесить вон на той осине!
Жандарм! Ты глуп, как тысяча ослов!
Меня ты не поймешь, напрасно разум силя:
Как это я из всех на свете слов
Милей не знаю, чем - Россия!..

Тяжелое произведение. О пленных, о тюрьмах, о побегах, о пытках, о жажде и стремлении жить.
Как будто побывал по ту сторону войны... А книга о ее изнанке.

Повесть "Убиты под Москвой" о трагических событиях первых месяцев Великой Отечественной войны, когда враг подходил к столице нашей Родины, а молодые необстрелянные ребята погибали, не сумев дать достойный отпор противнику, невозможно забыть, как, к примеру, картину Верещагина "Апофеоз войны", глядя на которую возникает почти мистический ужас перед неотвратимостью гибели всего, что жило, дышало, радовалось солнечному свету... Герой повести Воробьева Алексей Ястребов тоже чувствовал, как и все молодые необстрелянные курсанты, радость, вдыхая свежий воздух "хрупкого утра", любуясь легким голубоватым снегом, который "не блестел, а сиял огнисто, переливчато-радужно и слепяще" от восходящего солнца, еще не зная, что кто-то видит эту радостную картину в последний раз...
Так читатель становится свидетелем одного из эпизодов военных будней осени сорок первого года, когда бравый капитан Рюмин ведет на верную смерть двести сорок кремлевских курсантов, вооруженных винтовками прошлого века и бутылками с зажигательной смесью против танков противника. В течение нескольких дней из всей роты останутся в живых только сам Рюмин и лейтенант Алексей Ястребов. Пережив ночной бой, в котором решающее значение играл инстинкт солдат, и трагический момент гибели под немецкими снарядами бойцов, оба поняли, что теоретические знания, подкрепленные только пропагандистскими лозунгами, и слепая вера в то, что все будет происходить так, как описано в военных учебниках, стали основной причиной гибели роты. Курсантов можно было бы спасти при своевременном отступлении. Но приказ отступать был передан из штаба не по форме: его передал неизвестный капитану Рюмину майор, вышедший из вражеского окружения в солдатской шинели с чужого плеча. Сомнения капитана о возможной "провокации", его решение перепроверить приказ становятся трагическими для роты: курсанты попадают в окружение и гибнут. И вроде бы Рюмин поступал согласно правилам военной науки, лично его вины в гибели роты нет, он принимает ответственность за случившееся с курсантами на себя. Перед самоубийством он шепчет: "Мерзавец! Ведь все это было показано нам в Испании!"Имя не названо, но понятно, кому оно адресовано.
Константин Воробьев (прототип Алексея Ястребова) , единственный оставшийся в живых курсант кремлевской роты, пусть с опозданием на десятилетия, предъявил свой счет советскому военному командованию, допустившему бессмысленную гибель его роты, написав неудобную правду, о которой не мг молчать...

Это книга о войне. О войне такой, какая она была на самом деле. Настолько правдивая, искренняя и пронзительная история, что после этих слов не хочется больше ничего говорить.

Я не скажу, что она читается очень легко и с неугасаемым интересом. Наоборот, я делала много пауз во время чтения, что, однако, никак не сказалось на моём впечатлении от книги. Более того, именно из-за того, что я могла какое-то время остановиться и подумать, впечатления и эмоции после прочтения остались более глубокими.

В этой повести нет какой-то наигранной бравады солдат, нет никакого пафоса (если такое слово можно употребить). Перед нами обычные солдаты, обычные люди. Таких было много. К сожалению, многих ждала похожая судьба. Они умирали, получали ранения, совершали подвиги. И всё было настолько обыденным, что К.Воробьев даже не обращает нашего пристального внимания на эти события.

Именно это и подкупило меня в повести. Мне кажется, её вообще не надо да и нельзя оценивать. Её надо просто читать, чтобы узнать, а как же всё это было на самом деле…

У меня для этой книги два эпитета - ужасная и прекрасная.
Сначала я посмотрела советский фильм по этой книге. И это была не веселая комедия с "грустинкой" типа "В бой идут одни старики". Это был серьезный фильм про то, как советские мальчик-курсанты погибали в боях под Москвой.
Я была в шоке. И решила прочитать книгу. Ужасная реальность того времени резала глаза. Хотелось то ли плакать, то ли кричать от злости. И в голове вертелся один вопрос: за что?
Написана книга прекрасно. Читается на одном дыхании. Я читала в электронном виде. И даже при своей нелюбви к электронному чтению получила массу удовольствия. Конечно, эмоции разные возникали, как я уже говорила выше. Но написана книга с чувством, и с бесконечной горестью за случившееся.

В повести Константина Воробьёва «Убиты под Москвой» читатель не знает, что было раньше — в мирной жизни героев. Здесь нет любовной лирики, нет трогательных сцен прощания с матерями, нет ностальгических воспоминаний о доме… Есть только война — беспощадная, голая реальность со всеми своими ужасами боя.

Перед нами — молодые кремлёвские курсанты и их командир, лейтенант Алексей Ястребов. Они полны юношеского энтузиазма, воспитаны на героических примерах и пропагандистских лозунгах. В их воображении первый бой рисуется ярким, победоносным, почти парадным: стремительная атака, разгром врага, слава и почёт. Они верят, что будут бить противника на его территории — так им говорили до войны.
Но реальность оказывается совсем другой...
Вместо красивой победы — миномётные обстрелы, авианалёты, танки, против которых у курсантов лишь самозарядные винтовки, гранаты и бутылки с бензином. Вместо чёткого плана — окружение, потеря связи с командованием, хаос и неопределённость. Вместо героической атаки — отчаянная борьба за выживание.
Воробьёв мастерски показывает столкновение юношеского идеализма с жестокой правдой войны.

И снова "маленькая" книга о "большой" трагедии.
Воробьев умело выписывает в ограниченных рамках повести большую боль, страшный страх, трагедии и оборванные пулей или взрывом жизни.

Короткий отрывок пути Сергея Воронова, младшего лейтенанта, командира взвода, внезапно начинается и внезапно обрывается многоточием. Но за несколько дней, в течение которых мы успеваем познакомиться с ним, он успевает показать себя хорошим командиром (хорошим, по крайней мере - ничуть не хуже других), чувствующим парнем (трогательная любовная линия с простой крестьянкой Мариной), настоящим советским солдатом, не отступающим и не сдающимся.
Короткая, оборванная, незаконченная повесть так похожа на краткие жизни тех мальчишек, которые защищали наше будущее (наше настоящее) тогда, в 41 году.

возникает основной вопрос, для чего это так написано?
читая Симонова, Быкова, Некрасова читаешь ужасаешся и веришь, видишь реальных людей, в "Убитых под Москвой" же не понятно для чего так литературно "переработан" материал, почему настоящих солдат и героев превратили в это...
история курсантов в битве под Москвой интересующимся можно почитать по ссылке

Они сражались, умирая выполняли приказ, это герои , почему в книге материал преподноситься так? почему в 9 роте Бондарчука выживает только один, и в результате одна из лучших операций спецназа превращается в "все пропало", "нквд с пулеметами", "командиры дураки".
у Симонова в ситуации атаки вместо обороны без приказа, офицер отдавший приказ атаковать стреляться от стыда, и для всех однозначна оценка его поступка, тут ....
много вопросов.