Что-то гадкое в сарае

Следует все же, знаете ли, отдать Господу Богу должное: выдержки ему не занимать. Иегова против Магомета, Брахма против Аллаха, католики против протестантов - с религией никогда не соскучишься, не правда ли. Если бы Бога не существовало, профессиональным военным следовало бы Его придумать, верно?

Людям не следует заводить себе людей, если они не готовы за ними приглядывать, согласитесь.

- Вам разве не нравится, «пуле Борсалино»? - спросил озадаченный ресторатор.
Сэм глянул на него унылым глазом.

• «Пуле Борсалино» превосходен. Нам не нравимся мы.

Даже мужчины не идеальны.

Стало быть, в саду делать нечего; подлые драки — один из моих любимых видов спорта на свежем воздухе, верите ли, однако мне по душе некоторые преимущества, а тенистые кустарники, разбухшие от обезумевших насильников, не отвечают моим представлениям о благоприятной территории. Свою долгую жизнь и отменное здоровье я приписываю трусости.

Скон-колледж, моя «альма матер», ничуть не изменился, если не считать того, что снаружи был густо разукрашен огромными буквами, из коих составлялись слова: «МИР», «ГОВНО», «ТРОЦКИЙ ЖИВ» и прочими подобными сантиментами. Мне показалось, что с ними выглядит получше — глаз не так застревает на архитектуре.

После чего он, ни словом не извинившись, подал мне хересу в грязном бокале и подвел к Ректору засвидетельствовать уважение. Я засвидетельствовал.
— Как мило, — произнес Ректор с очевидной куртуазностью, — видеть старого члена.
До сего дня не знаю, насмешка это была или он просто неудачно выразился.

Над головами нашими летали тупики, бакланы и лутки — они тупили, бакланили и что там делают эти самые лутки, но в данном участке воды не были заинтересованы ни в малейшей мере.

— Стало быть, в девять? — уточнил Джордж.
— Уже стемнеет, — сказал я.
— Я приглашен на ужин в восемь, — сказал Сэм.
— Я имел в виду девять утра, — пояснил Джордж.
Мы воззрились на него. Наконец уговорились на сразу после ланча, а еще чуть погодя пришли к соглашению, что это следует понимать как четырнадцать тридцать.

Когда я добрался до бухты, море по-прежнему испускало тот же сокрушенный шум: «Шштоп мне провалитьсся, — казалось, стонало оно. — Сскока жж мне ишшо муччиться сс ссим бессмыссленным шшлепаньем туда и ссюда?»
— Я и сам не смог бы сформулировать это лучше, — заверил его я.

Когда я входил в Каштановый проезд (Ля Рю де Шатэньер), приближаясь к завершению своего первого обхода, один шатэньер, иначе каштан, тихонько разделился на два шатэньера, иначе каштана, и одна его составляющая поплыла ко мне. Меня часто спрашивают, что делать, когда подобное происходит с вами, и я свой ответ всегда делил на несколько альтернатив, а именно: либо
а. рыдать, либо
б. бежать, либо
в. падать на колени до мозга костей и молить о пощаде.

Сэм и Джордж начали было снова разыгрывать сцену «давайте все поглядим на Чарли с ненавистью», поэтому я поднялся. Меня, знаете ли, возможно обидеть.

... снимок нас на мостовой у здания Суда был, мягко говоря, неудачен. Мы, трое нелепых правонарушителей, виновато сгрудились вместе в окружении продажных стряпчих, мы кривлялись и корчили рожи. Джордж пялился в объектив с таким видом, будто готов безжалостно убивать, иначе и не скажешь; Сэм походил на неприличное слово, вырезанное из уотергейтских пленок, а меня застали за почесыванием ниже копчика и хихиканьем через плечо. Все это весьма неуместно.

— Ну, и где мы обедаем? — осведомился Джордж.
— Я за ближайшую рыгаловку, — отвечал я. — Ибо сегодня у меня лучший день для того, чтобы давиться собственными словами.

— Звините, мистер Чарли, но там, понимаете, парочка миловалась, надо ж было хорошенько их напугать, а? Выпроводить их, нет?
— И они сейчас вполне удалились?
Он обиженно глянул на меня. Когда Джок выпроваживает людей, они остаются выпровоженными.
— Ну, мистер Чарли. Выпроводились, что ваши кролики, он еще штаны поддерживал, а она небережливо разбрасывала за собой предметы туалета — эти у меня в кармане, если желаете проверить.
Я щекотливо содрогнулся и сказал, что верю ему на слово.

— Ступай вон, — сказал я.
— Вам ничё не подать? — уточнил он.
— Вон! — возопил я.
— Лучше б постарались да чё-нибудь в себя впихнули, мистер Чарли, а то паршивенько выглядите. Глаза вам как дырочки в снегу проссали, простите уж за выражение.

— И если вам, друзья, есть что предложить получше, — убого завершил я, — я вас в восторге выслушаю.
Нависла долгая кисельная пауза. Джордж запустил указательный палец исследовать всякую волосинку своих бровей, затем проверил наличие мочек на ушах и ямочки на подбородке, после чего принялся напоминать себе о контурах собственного носа, очертаниями смахивающего на большой палец.
Сэм же, напротив, оставался недвижим — судя по виду, его целиком захватило созерцание пятна от карри на скатерти.

— Да. Осмелюсь подтвердить. У самого опыта в этой области нет. Верю вам на слово.

Все это началось — ... — на прошлогоднюю Пасху: это такое время года, когда об узаконенном убийстве одного еврейского революционера две тысячи лет назад мы напоминаем друг другу раздачей шоколадных яиц детишкам тех, кто нам не нравится.

«Чарли-дорогуша, кому из нас покинуть эту комнату?»