Повелитель мух. Шпиль

...он теперь разрабатывал решения, как будто играл в шахматы. Только не силен он был в шахматах, вот что плохо.

Собраний у нас хватает. Всем нравится говорить, собираться. Всякие решения принимать. Но мы ничего не выполняем.

Я знаю – нету тут никакого зверя, ну, с когтями и вообще – но я и про страх тоже знаю, что нету его.
Хрюша помолчал.
– Если только…
Ральф вздрогнул:
– Если – что?
– Если только друг дружку не пугать.

Саймон шел впереди Ральфа, и его одолевали сомнения - страшный зверь, с когтями, сидит на вершине горы и не оставляет следов, а за близнецами не мог угнаться? Сколько бы Саймон ни думал про этого зверя, его воображению явственно рисовался человек - героический и больной.

Он поскакал к Биллу, и маска жила уже самостоятельной жизнью, и Джек скрывался за ней, отбросив всякий стыд. Красное, белое, черное лицо парило по воздуху, плыло, пританцовывая, надвигалось на Билла.

– А главное, Хрюша: есть эти духи? И этот зверь?

– Конечно, нету их.

– Ну почему?

– Да потому, что тогда бы все ни к чему. Дома, улицы. И телевизор бы не работал. И все бы тогда зазря. Без смысла.

Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, - чего же стоит лицо?

Это неправда, что старики не знают страданий. Они страдают, как и молодые, только им ещё труднее.

И потому они работали спешно и весело, хотя с приближением сумерек спешность все больше отдавала паникой, а веселость истерикой.

В своей гордыне они возмечтали об адском пламени. Ничто не совершается без греха. Лишь Богу ведомо, где Бог

- Я хочу сказать...может быть, это мы - звери!

• Или наши яйца!

"... вся моя жизнь стала единой молитвой воли, вплавленной, влитой в камень".

...cтоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша.

Мы не дикари какие-нибудь. Мы англичане. А англичане всегда и везде лучше всех. Значит, надо вести себя как следует.

За низким входом висела утыканная звездами чернота, и с полым гулом набегали на риф волны.

Ты не ищи тут смысла. Этого ничего уже нет...

Я боюсь. Я нас самих боюсь.

Мы не дикари какие-нибудь. Мы англичане. А англичане всегда и везде лучше всех. Значит, надо вести себя как следует.

И вдруг, бредя вдоль воды, он изумился. Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку и чуть не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами.