Повелитель мух. Шпиль

Лунный серп всплыл над горизонтом.

— Взрослые во всем разбираются, — сказал Хрюшка. — И темнота им нипочем. Они бы собрались, пили бы чай и обсуждали, что да как. И дела бы у них пошли как надо…

Он вздохнул. Другие спокойно всиают и говорят перед собранием, и видно, что их не мучит стыд за себя, что у них не сжимается все внутри: говорят, что придет в голову...

— Ну вот возьму я и на всё плюну. Что же с нами тогда будет?

Сам-то страх не кусается.

Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью.

– Голова – для зверя. Это – дар.

Джек кинул это злобно, как выругался. И уставился на Ральфа, тощий, длинный, а копье держал так, будто хочет ударить.
– Я иду на гору, зверя искать. Сейчас же.
И – добивая – с издевкой, небрежно:
– Пошли?

– Вот искупаюсь, поем чего-нибудь, – сказал Джек, – и на ту сторону горы подамся, следы поищу. Пошли?
– Так ведь же солнце почти село!
– Ничего, я-то управлюсь…
Они шагали рядом – два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.
– Эх, мне бы застукать свинью!
– Выкупаюсь и сразу за шалаш возьмусь.
Они посмотрели друг на друга с изумленьем, любовью и ненавистью.
Понадобились соленые брызги бухты, крики, барахтанье и смех, чтобы снова и их объединить.

Я копаю, что б убедить своих людей.
– Твою армию? А я-то считал тебя военачальником.
– Бывает, армия ведет начальника.
– Плох такой начальник

Мы как мотыльки. Мы не знаем, что нас ждет, когда поднимаемся вверх, фут за футом. Но мы должны прожить свой день с утра до вечера, прожить каждую его минуту, открывая что-то новое.

В своей гордыне они возмечтали об адском пламени. Ничто не совершается без греха. Лиш Богу ведомо, где Бог

По инстинкту, которого он сам в себе не знал, Ральф петлял на открытом пространстве, и копья летели мимо.

По ним сгущенной ненавистью ударял вой.

Вот вода коснулась первого пятна, натекшего из разбитого тела, и созданья бьющейся световой каймой собрались по краю.

И некуда спрятаться, и надо вдобавок идти вперед.

Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелеными верхушки пальм.

...огромное мертвое дерево необычных для площадки размеров. Вряд ли оно могло тут вырасти. Скорей всего его занесло одной из знаменитых тихоокеанских бурь.

Круглая солнечная заплата легла на лицо, я глубь высветилась ярким зеркалом.

трое мальчиков стояли во тьме, безуспешно пытаясь определить признаки великолепия взрослой жизни.