Повелитель мух. Шпиль

День совсем ушел с опушки, стерся с неба. Тьма хлынула на лес, затопляя проходы между стволами, пока они не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместо свечек на кустах раскрылись большие белые цветы, и уже их колол стеклянный свет первых звезд. Запах цветов вылился в воздух и заполнил остров.

Ральф глянул на взбухающую золотую дольку, которая озаряла их справа и будто подбадривала

Тут порывом ветра спутало и зацепило стропы; и тело, укреплённое их сплетением, село, уткнувшись шлемом в колени. Ветер налетал, стропы натягивались иногда так, что грудь выпрямлялась, вскидывалась голова, и тень будто всматривалась за скалы. И как только ветер стихал, слабели стропы и тень снова роняла голову между колен.

- Правда, Ральф. Не ты, так Джек. Ты уж будь главным.

• Конечно, сидим сложа руки, ждём чего-то, вот всё у нас и разваливается. Дома всегда взрослые были. Простите, сэр; разрешите, мисс; и на всё тебе ответят. Эх, сейчас бы!..
• Эх, была б тут моя тётя!
• Или мой папа... Да теперь-то чего уж!
• Надо, чтоб костёр горел.

Джек огляделся, ища сочувствия, но встретил одну почтительность.

Замирая от счастья, он наслаждался господством над живыми тварями. Он с ними разговаривал, он приказывал, понукал. Прилив заставлял Генри пятиться, наливал его следы и превращал в озера, где подданые оказывались в его нераздельной власти.

Слепящее море вздымалось, слоилось на пласты сущей немыслимости; коралловый риф и торчавшие кое-где по его возвышеньям чахоточные пальмы взмывали в небо, их трясло, срывало с места, они растекались, как капли дождя по проводу, множились, как во встречных зеркалах.

Упыри были тени, сжатые отвесным солнцем в узкие лоскутья под торопливыми ногами.

Он упивался мощью и роскошью извлекаемых звуков, лицо раскраснелось, и рубашка трепыхалась над сердцем.

Перебарывая, затеняя блеск лагуны, как кисея миража, его окутывал сон.

Пока не рухнувшие пальмы распластали зелёную кровлю, с исподу всю в мечущемся плетеве отражённых водяных бликов.

Берег был весь опушен пальмами. Они стояли, клонились, никли в лучах, а зелёное оперенье висело в стофутовой выси.

- А что с ним стало? Куда он делся?

• Волнами сволокло.

Важные утверждения, чтобы они дошли до всех, надо повторить хотя бы дважды.

Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.

Мутное небо вспорол бело-голубой шрам.