Заповедник

Скучновато... Вроде и есть в ней что-то интересное. Автор описывает реальность довольно откровенно и вроде местами даже интересно. Это как смотреть какой-нибудь российский бытовой сериал. У героя довольно стандартные проблемы "русского интелегента", при этом он еще и пытается бороться с проблемой алкоголизма.

У книги хорошая атмосфера, в том плане, что тут нет добра и зла, осуждения кого-то... Это просто повествование о небольшом отрезке жизни писателя, который размышляет о простом (ка не уйти в загул) и сложном (личность Пушкина).

Но вот послевкусия никакого не остается. Персонажи не впечатляют вот совсем, совсем. Они какие-то обычные, будничные. Да в моменте за ними наблюдать интересно, но вот о их существовании забываешь уже через пару минут.

Прочитать один раз можно, но возвращаться к книге никакого желания нет.

Земля вращается вокруг Солнца, а солнце - вокруг Довлатова. Потому как читаешь-читаешь («Заповедник», «Чемодан», «Компромисс») и хочется сказать: «Да что ж вы всё о себе да о себе. И в показаниях путаетесь.»

Всё началось со спектакля «Довлатов. P.P.S.» Санкт-Петербургского театра «Мастерская». Почему-то начать знакомство в творчеством писателя я решил именно с просмотра спектакля. Артисты играли великолепно, но выборка рассказов и отрывков была в основном на тему дум об эмиграции. Это меня оттолкнуло, но благодаря энергетике артистов всё же решил почитать «Заповедник».

Сейчас, когда Советского Союза де юре нет уже почти двадцать лет, а де факто - больше, способ борьбы автора/героя книг с коммунистической властью смотрится странно. Вот человек уходит в запои, на работе хамит, саму работу делает спустя рукава, пишет в стол то, что хочется, и пишет для заработка то, что не хочется, сидит на шее у жены на правах свободного творца. И люди кругом недовольны, его осуждают. Казалось бы, причём тут коммунисты? Разве сейчас будет иначе? Ну хорошо, не это главное. Не давали писать, что хочется? Так и сейчас не дадут. Тогда по идеологическим соображениям, сейчас - по коммерческим. Ушли коммунисты, вернулись капиталисты, а желание лежать на диване и критиковать власть, соседей и вообще всё, что видит глаз и слышит ухо, остались. И водки полно в магазинах (хотел написать круглосуточно, как мечталось, но нет; уже нет).

Безусловно, Довлатов - мастер наблюдений за людьми. В его рассказах есть что-то от Чехова, Зощенко, но как-то без боли за состояние человечества. Его афоризмы запоминаются. Его краткие, едкие зарисовки личностей и событий впечатляют. Пьяницы, воры, авантюристы, шлюхи, мошенницы, лодыри, барышники... как жизненны эти образы. И ведь эти люди учили наших отцов и дедов, как правильно жить. Даже не знаю, смеяться тут или плакать. Впрочем, шутки у Довлатова смешные, так что буду смеяться.

Утомляет семитская тема. Евреи, кругом одни евреи. Вот поступил Довлатов в институт, влюбилась в него девушка (ну ещё бы), ввела в круг знакомых. И чисто случайно и он частично еврей, и она еврейка, и круг знакомых еврейский. Не иначе, как тайное общество для своих. И почти все потом эмигрировали. Это, видимо, высшая точка бытия человека. Была история о знакомстве, стала о евреях. Для своих писалась? И так не раз и не два.

Прекрасный литературный язык, яркие образы, оригинальные типажи. Казалось, что вот-вот начну читать довлатовского «Мастера и Маргариту»... Но и «Собачье сердце» в виде «Заповедника» утонуло в стакане с водкой. А стакан хрустальный и звенит от ударов. Ударов в дверь десяти милиционеров, пришедших за Довлатовым. Да что там десяти, ста! Не может прийти меньше ста к тому, вокруг кого вращается солнце.

Но вот что странно. Написал рецензию, высказал то, что накипело. Но ведь продолжу читать. На очереди «Ремесло».

К чтению последней (или, как говорят лётчики и мой папа, крайней) книги в рамках "Долгой прогулки-2017" я решила подойти серьёзно. Прежде всего направилась в магазин и решила купить её в "бумажном" варианте. Люблю, знаете, пошуршать страничками, почеркать карандашиком на полях и иными способами изобразить в метро личность с тонкой душевной организацией. И вот тут-то со мной случилась история, которая, как мне кажется, пришлась бы по нраву самому Довлатову, настолько она абсурдна и смешна.
Взяв прочно запаянный в полиэтилен жидкий томик, за который в магазине "Формалист" просили как за бутылку сносной водки, я подошла к кассе. За горами шоколада и конфет, частоколами неоновых ручек, гирляндами дождевиков и коробками печенья и прочего барахла, которому в книжном не место, расхаживала с видом победителя массивная дама с гривой пергидрольных волос и ногтями-стилетами.
Выхватив из моих рук книгу, как трофей, она задала самый странный вопрос, который мне доводилось слышать в книжном:

• Вам лет-то сколько?
• Простите, что? - переспросила я, на всякий случай оглядываясь по сторонам и думая о том, могли ли ночные бдения в обнимку с Земельным кодексом стать причиной галлюцинаций, которые привели меня в алкомаркет вместо книжного.
• Паспорт покажите, - продолжала дама раздражённо.
• Зачем? - не сдавалась я.

Первой части рецензии по-хорошему место в разделе "Истории", но, как мне кажется, есть в ней что-то неуловимо довлатовское, что не позволило мне оторвать её от моих посредственных измышлений на тему.
Впервые я прочитала "Заповедник" лет в четырнадцать (тогда это не считалось смертельно опасным), вернувшись из школьной поездки с классом в Пушкинские горы. Существует расхожее мнение, что читать книги "не по возрасту" бессмысленно, но я с этим категорически не согласна. В отношении Довлатова особенно. Кого, как ни его, читать подросткам, погрязающим в бунтарстве, остро чувствующим несправедливость, рефлексирующим по поводу и без? Довлатов - это прививка от ханжества, плоского юмора, костности, пошлости и бесплатный урок литературного мастерства и любви к языку. Я не говорю, что стоит выбросить на свалку истории навеки забронзовевших в школьной программе русских классиков, но разве не прекрасным будет повернуть литературу, как глобус, другой стороной? Показать, как легко и в то же время глубоко и красиво можно писать о злободневном.
В четырнадцать Довлатов цеплял своей искренностью, своей манерой писать навзрыд, наотмашь, непривычно, неклассически, без "архитектурных излишеств", которые скрывают бедность внутреннего мира, отвлекая внимание, как золотая цепь Гейченко на дубе в усадьбе. Сейчас я вижу "второе дно", то, чего не хватает современной оппозиции и нынешним диссидентам ан масс - "невыносимую любовь к людям", обыкновенным людям, которых испортил квартирный вопрос. Все они - от усталой, издёрганной жены главного героя, той самой, "которая была права", до алкоголика Миши, со своими слабостями и страстями, с потребностями, целями, болями - если не заслуживают любви, то не заслуживают хотя бы той слепой необъяснимой ненависти, в приступе которой российская оппозиционная литература ставит в один ряд всех "обыкновенных людей".
Читая, я невольно сравнивала эту книгу с "Галиной" Г. Вишневской , и сравнение складывалось отнюдь не в пользу последней. Сколько было в той книге злобы, перегибов, толстых балерин, злобных завистников, серых лиц, потных командировочных и - главное! - красной нитью проходила идея "русский народ - быдло". Но неужели же Довлатов натерпелся от советской власти меньше, чем Вишневская? Так, значит, причина в другом - в чём же?

, - пишет Довлатов.
И всё же мне кажется, что "Заповедник" проникнут невыразимой тоской по этой стране - той самой, которая мучила, не давала печататься, довела до алкоголизма и едва не распяла. По заповеднику, где пьют, бьют, лгут и предают, выдают Захомельских за Ганнибалов, а те, кому совсем не хочется вести экскурсии, несут пафосную чушь для тех, кому не хочется их слушать. Просто так надо, потому что Заповедник.
Заповедник для ста восьмидесяти миллионов человек.

Сергей Донатович - грустный клоун от русской литературы. Его короткие зарисовки, рассказы, байки, как правило, с юмором о нелепом и печальном: о государстве, о быте, об искусстве и о жизни вообще в этой странной стране (как пел Юрий Юлианович Шевчук: "Еду я на Родину, пусть кричат - уродина, а она нам нравится...").
"Заповедник" можно разделить на две части - работа в Псковских далях, где была ссылка Пушкина, и вопрос эмиграции - в общем-то, объединенных колебаниями героя, загнавшими его именно в это место и поставив перед выбором. Для героя эта ситуация, конечно, унизительна: кого-то просить, доказывать, собирать справки, чтобы уехать туда, где жизнь будет лучше, но нет никакой личной самореализации, где тебя наверняка никогда не напечатают и читать не будут, с другой стороны - остаться в стране, работать в Заповеднике лишь бы.. что? Лишь бы ничего не менять? Лишь бы не бросать своих читателей? Лишь бы не оставлять надежду. Поэтому сначала мне казалось, что "Заповедник" автобиографичен. И только к концу мои догадки относительно героя изменились. Это Иосиф Александрович Бродский. Статья за тунеядство, возможность эмиграции, Ленинград... И от рассказа повеяло какой-то горечью, что ли. Обидно стало и за страну, и за писателей, и за литературу вообще. Хорошие у нас люди. Жаль, что поздно мы это понимаем.

Прочитано в рамках Флэшмоба 2013

"Заповедник" - мое первое прикосновение к творчеству Довлатова и это было замечательно.
В этой книге есть юмор, ирония и обнаженная правда действительности. Довлатов пишет о людях, не скрывая ничего: ни их пороков, ни благодетели. Он не пытается кого-то показать в выгодном свете, или исправить героев под конец книги. Автор не дает ложных надежд . И вот такая прямота мне очень импонирует, ведь жизнь - не сказка, и чудеса перевоплощения бывают редко.
Очень много цитат можно набраться из этой книги, и все так тонко и точно.

Это было очень приятное знакомство и я его обязательно продолжу!

Закончив читать, первая мысль была "каждый сам выбирает свой путь...", кто-то плывет по течению, кто-то ищет пути, а кто-то гордо и принципиально стоит на своем. К сожалению, именно в этой книге результат, практически, всегда печальный. Кто-то запивает проблемы водкой, кто-то строит из себя гордую и неприступную, мечтаю на самом деле о женском счастье, а кто-то не может решиться принять решение.
Я не могу проникнуться симпатией к главному герою, как не могу проникнуться ей к любому алкоголику. Не важно, слабость это или болезнь, но при искреннем желании ее можно победить. Значит, у героя его не было? ему было проще "сорваться" и снова видеть мир радужным? Ведь он знал, что ему нельзя начинать пить, знал, и все равно начинал. Значит, его Семья для него ничего не значит? Он - человек искусства, натура тонкая и впечатлительная, а жена ничего... все стерпит, выдюжит, Дочь на ноги поставит. Тьфу.
Конечно, на самом деле, проблема-то гораздо шире, чем жизнь отдельного взятого главного героя, вероятно, это такой собирательный образ того, что творилось в то время.
Мне импонировал хлесткий, местами едкий язык Довлатова, и очень харАктерные герои, колоритные типажи, но само произведение скорее вызвало злость, чем положительные эмоции...

Не опять, а снова, попала в очень своеобразную, лёгкую и забавную атмосферу истории Довлатова. Псевдодокументализм, как он есть, но тем и прекрасен. Теперь махнём в Пушкинские горы, залезем в шкуру экскурсовода и почувствуем все прелести быта.
Но тут много и лично-авторского. О том, как уезжает семья. Даже грустно за них всех. О том, как самому автору рекомендуют настоятельно уезжать из страны.
И всё это слёзы сквозь смех. И страшно, и весело. А ещё очень захотелось в Пушкинские горы, столкнуться с такими же влюблёнными в Пушкина тётеньками-смотрительницами, послушать, что вспоминают о Довлатове.
Я снова не раздумывая поставила пять, потому что к тексту, с его лёгкостью, юмором и особенностями написания ещё наверняка захочется вернуться.

Вот ты спрашиваешь про «Заповедник» Довлатова? А я тебе так скажу: это не просто книжка. Это — как рюмка хорошей водки на рассвете. Горько, ясно, и сразу понимаешь: жизнь‑то — она вот она, никуда не денется. Или как утренний туман над Пушкиногорьем: и прозрачно всё, и в то же время — ни черта не разберёшь. Или как разговор с умным, усталым человеком за рюмкой чая. Не водки — именно чая. Потому что водка тут уже была. И не раз. И от неё остались только лёгкие тени под глазами да горькая складка у рта.

Читаешь — и будто сидишь напротив самого Сергея Донатовича. Он не то чтобы жалуется, нет. Просто рассказывает. Спокойно, с усмешкой. Про себя — как про постороннего. Про жизнь — как про анекдот. А ты слушаешь и понимаешь: вот она, правда. Не глянцевая, не приглаженная, а настоящая — с трещинами, пятнами и нелепыми случайностями.

Это как похмелье без похмелья. То есть голова ясная, а ощущение — будто вчера было слишком много всего. И теперь надо как‑то жить дальше. С этой ясностью. С этой горечью. С этим странным, щемящим чувством, что всё, в общем‑то, не так уж плохо.

О чём, собственно, речь

Есть у нас герой — Борис Алиханов. Писатель, если по паспорту. А если по жизни — человек, который запутался так, что хоть кричи. Работа не идёт, душа ноет, будущее — как туман над болотом. И вот он, бедолага, приползает в Пушкинский заповедник (оно же Михайловское) и устраивается экскурсоводом. Думает: «Тут‑то я найду покой». А находит — жизнь. Ту самую, которую и прячут, и выставляют напоказ, и от которой бежишь, а она всё равно догоняет.

Через его глаза мы видим: вот туристы, вот коллеги, вот природа, вот история. И всё это — как мозаика, где смешное рядом с грустным, а высокое — рядом с пошлым. И не разобрать, где шутка, а где правда. А правда, она всегда где‑то посередине.

Что цепляет — по пунктам

Юмор, который режет, как нож. Довлатов — мастер. Он смешит, а тебе вдруг становится не до смеха. Вот он описывает туристов, которые «пришли посмотреть на гения, а видят только забор». Или коллег, которые «знают Пушкина лучше, чем себя, но себя любят больше, чем Пушкина». И ты смеёшься, а потом задумываешься: а ведь так оно и есть.

Автобиографичность, от которой мурашки. Знаешь, что самое страшное? Что это — правда. Довлатов сам там работал, сам всё это видел. И оттого каждое слово — как гвоздь в доску. Не приукрашено, не сглажено, не «для красоты». А так, как есть. И от этого — ещё больнее, ещё правдивее.

Язык, от которого дух захватывает. Он пишет так, что хочется перечитывать каждое предложение. Лаконично, точно, без лишних слов. Как будто ты сидишь с ним за столом, и он тебе рассказывает — не книжку, а жизнь. И ты слушаешь, и киваешь, и думаешь: «Да, брат, так оно и бывает».

Темы, которые не стареют. Да, время — СССР, 70‑е. Но разве это важно? Ведь речь о:

том, как творчество съедает тебя изнутри;

том, как одиночество становится твоим лучшим другом;

том, как рутина превращает жизнь в болото;

том, как идеалы разбиваются о реальность, а реальность — о идеалы.

Кому читать — строго по списку
Тем, кто понимает, что смех — это не всегда весело.

Тем, кто любит правду, даже если она колет глаза.

Тем, кто хочет увидеть советскую эпоху без пафоса и лозунгов.

Тем, кто хоть раз чувствовал, что «не вписывается» и ищет, куда бы приткнуться.

Тем, кто знает: жизнь — это не праздник, а работа. Тяжёлая, но необходимая.

Вывод, если он кому‑то нужен

«Заповедник» — это книга, после которой остаётся осадок. Как после хорошей выпивки: сначала тепло, потом горько, потом — ясно. Она не даёт ответов. Она даже не задаёт вопросов. Она просто показывает: вот жизнь. Такая, какая она есть. Без прикрас, без лжи, без иллюзий.

Довлатов не судит. Он просто смотрит. И мы смотрим вместе с ним. И видим себя. И понимаем: да, мы — такие. Со слабостями, с ошибками, с надеждами. И это — нормально.

Так что бери книгу. Читай. И помни: жизнь — она вот такая.

Оценка: 5 из 5. Обязательно к прочтению. Иначе — как без водки на рассвете.