Когда приближается гроза

Мы выросли в эпоху, когда всё было под запретом и всё исходило от привлекательной и роковой личности сюзерена. Потом пришло иное время, когда многое стало доступным, но, став доступным, заметно полиняло.

Каждый из нас благодарит однажды грязь и дождь за то, что родился на свет и ему выпало пусть ненадолго, но увидеть дымы и костры, шелковые покровы полей и острые шпили городов, омытые дождем и высыхающие на солнце.

Судьба распорядилась, чтобы я всю жизнь любил ее, а она не принадлежала мне никогда.

У меня голова кружится, как вспомню, на какие бессознательные хитрости пускаемся мы каждый день, лишь бы хоть кто-то обратил внимание на жизнь персонажа, с которым интереснее, но куда труднее, чем с любым читателем: на нашу собственную жизнь.

Есть беды, которые, в отличие от счастья, всегда торжествующего, бесчестят человека. Пусть моя страсть к Флоре и делала меня смешным, печальным и покорным, но утешало то, что она не затронула ни моей души, ни разума. Нет ничего позорного в том, чтобы любить достойную женщину, такую как Флора.

Люди – глупые животные, вечные жертвы гордыни, гнева или гона. Самое главное – это уметь их успокоить, классифицировать и разложить в ячейки с этикетками. Таково мое ремесло, несомненно, одно из самых полезных в нашем обществе.

Внутренние монологи – привилегия поэтов. Возможно, таким образом они отыгрываются за вынужденное молчание и пристрастие к тайнам. Во всяком случае, они нам ничего не объясняют, и никто нам ничего не объяснял.

С самого начала мне было заказано ее любить, но я любил, более того, я гордился своей любовью, заранее принимая все, что она мне принесет, в том числе и мучения.

Слова порой гораздо убийственнее, чем поступки.

Этому человеку одинаково отвратительны и прогресс, и будущее, и прошлое со всеми его поражениями. Вот уже тридцать лет он ни лицом, ни голосом не выдает своего отчаянного одиночества; ему некому пожаловаться, не с кем посмеяться, он оставил своих близких, друзей и любовь, чтобы быть одному и размышлять одному. Ну разве не забавно?

Здесь она остановилась. И мое сердце остановилось с ее голосом.

Он обезоруживал всех, и я был точно так же обезоружен в тот день... А надо было хватать оружие и сражаться...

... возникло тревожное предчувствие, что она меня никогда не полюбит: слишком уж твердо она была во мне уверена. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что нет любви без страха любви, а Флора меня ни капельки не боялась, и в этом она рассудила верно.