Жизнь Клима Самгина

– Куда вы? <...>
– Вообще, в пространство.

– Нет, мне учиться надо.
– А – чему вы учитесь?
Иноков нелепо и без улыбки ответил: – Прохождению жизни.

– Петербург – многоликий город. Видите: сегодня у него таинственное и пугающее лицо. В белые ночи он очаровательно воздушен. Это – живой, глубоко чувствующий город.
<... >
– Вчера я подумал, что вы не любите  его.
– Вчера я с ним поссорилась; ссориться – не значит не любить. 

Он смотрел на посещение музеев и выставок как на обязанность культурного человека, -- обязанность, которая дает темы для бесед.
/Самгин/

- Я тоже видел это, около Томска. Это, Самгин, - замечательно! Как ураган: с громом, с дымом, с воем влетел на станцию поезд, и все вагоны сразу стошнило солдатами. Солдаты - в судорогах, как отравленные, и - сразу: зарычала, застонала матерщина, задребезжали стекла, все затрещало, заскрипело, - совершенно как в неприятельскую страну ворвались!
/Иноков/

Но вот из-за кулис, под яростный грохот и вой оркестра выскочило десятка три искусно раздетых девиц, в такт задорной музыки они начали выбрасывать из ворохов кружев и разноцветных лент голые ноги; каждая из них была похожа на огромный махровый цветок, ноги их трепетали, как пестики в лепестках, девицы носились по сцене с такой быстротой, что, казалось, у всех одно и то же ярко накрашенное, соблазнительно улыбающееся лицо и что их гоняет по сцене бешеный ветер.

- Вот вы сидите и интересуетесь: как били и чем, и многих ли, - заговорил Дьякон, кашляя и сплевывая в грязный платок. - Что же: все для статей, для газет? В буквы все у вас идет, в слова. А - дело-то когда?
<...>

• Словами и я утешался, стихи сочинял даже. Не утешают слова. До времени - утешают, а настал час, и - стыдно...

• Что - слова? Помет души.

"Макаров говорил, что дон-Жуан - не распутник, а - искатель неведомых, неиспытанных ощущений и что такой же страстью к поискам неиспытанного, вероятно, болеют многие женщины, например - Жорж Занд, - размышлял Самгин. - Макаров, впрочем, не называл эту страсть болезнью, а Туробоев назвал ее "духовным вампиризмом". Макаров говорил, что женщина полусознательно стремится раскрыть мужчину до последней черты, чтоб понять источник его власти над нею, понять, чем он победил ее в древности?"
/Самгин/

Нельзя делать историю только потому, что ничего иного не умеешь делать.

Думать чужими словами очень удобно, за них не отвечаешь, если они окажутся не верными.

Мстить за себя, например, за то, что бородавка на щеке или за то, что — глуп, вообще за себя, за какой-нибудь свой недостаток: это очень распространено.

...посмотрел на мать, обиженную тем, что постарела раньше, чем перестала чувствовать себя женщиной.

Женщину необходимо воображать красивее, чем она есть, это необходимо для того, чтоб примириться с печальной неизбежностью жить с нею. В каждом мужчине скрыто желание отомстить женщине за то, что она ему нужна.

Бытие человека загадочно, и эта загадочность весьма похожа на бессмыслие.

— Везде, друг мой, темновато и тесно, — сказала она, вздохнув, но тотчас добавила:
— Только внутри себя светло и свободно.

— Говорить о себе — трудно, — .предупредил Самгин.
— А — о чем говорим? — спросила она. — Ведь и о погоде говоря — о себе говорим.

- Русскому разуму чужд скептицизм, так же как разуму индуса и китайца. У нас все стремятся веровать. Все равно во что, хотя бы в спасительность неверия. Во Христа. В химию. В народ. А стремление к вере — есть стремление к покою.

Уже в мифе о сотворении женщины из ребра мужчины совершенно очевидна ложь, придуманная неискусно и враждебно. Создавая эту ложь, ведь уже знали, что женщина родит мужчину.