Жизнь Клима Самгина

Моя память чрезмерно перегружена социальным хламом.

— Прислал письмо из Нижнего, гуляет на ярмарке. Ругается, просит денег и прощения. Ответила: простить — могу, денег не дам.

— Мне кажется, — ты едва ли способна прощать.

Он ожидая, что женщина ответит резкостью, но она, пожав плечами, небрежно сказала:

— Почему — не способна? Простить — значит наплевать, а я очень способна плюнуть в любую рожу.

Человек несимпатичный, но — интересный. Глядя на него, я, бывало, думал: откуда у него эти судороги ума?

Нищенски мало внесли женщины в мою жизнь.

Здесь так много больных, что нужно очень оберегать здоровье здоровых.

И снова вспоминался Гончаров: «Бессилен рев зверя пред этими воплями природы, ничтожен и голос человека, и сам человек так мал и слаб...»Затем память услужливо подсказывала «Тьму» Байрона, «Озимандию» Шелли, стихи Эдгара По, Мюссе, Бодлера, «Пламенный круг» Сологуба и многое другое этого тона — все, что было когда-то прочитано и уцелело в памяти для того, чтоб изредка прозвучать.

Женщины должны принимать участие в жизни страны как хозяйки, а не как революционерки.

Действительность усердно воспитывала привычку забывать о фактах, несравненно более крупных.

Левой рукой сильно не ударишь!

Губы такие тонкие, как будто рот зашит, но когда она спросила: «Кого вам?» — оказалось, что рот у нее огромный и полон крупными зубами.

Я не шучу, это у меня стиль такой, приучилась говорить о премудростях просто, как о домашних делах.

Было непоколебимо тихо, и тишина эта как бы требовала, чтоб человек думал о себе.

Бездарность — это бесформенность, неопределенность.

Зажег спичку и увидел пред собою широкую спину, мясистую шею, жирный затылок; обладатель этих достоинств, прижав лоб свой к стеклу, говорил вызывающим тоном.

В воздухе стоял тот вкусный запах, похожий на запах первых огурцов, каким снег пахнет только в марте.

Любить-то надобно без жалости, жалость — это имитация любви.

Болезнь роста души.

Ученики были бы весьма лучше, если б не имели они живых родителей. Говорю так затем, что сироты — покорны.

Сидели в саду, в тени вишен, богато украшенных аметистовыми бусами ягод. Был вечер, удушливая жара предвещала грозу; в небе, цвета снятого молока, пенились сизоватые клочья облаков; тени скользили по саду, и было странно видеть, что листва неподвижна.