За живой и мертвой водой

Что-то все время ускользало от понимания посрамленного гауптштурмфюрера, чего-то он не мог осознать, определить. Дело было не только в том, что беглецы ухитрялись исчезнуть без следа, точно надевали на себя шапки-невидимки. Белокурую Бестию больше всего изумляли и пугали неукротимый дух доведенных до полного истощения существ, их разум, воля. Жалкие, обтянутые кожей скелеты жили, мыслили, вели борьбу и одерживали победы. Непостижимо!

Очевидно, в лагере существовала организация, подготовлявшая побеги. Нащупать ее при помощи агентуры не смогли. Многоглазый азиатский зверь, загнанный в клетку из колючей проволоки, не выдавал своей тайны дрессировщику, не собирался смириться перед ним, накапливал силу.

— Друже Вепрь, вы говорите о жертвах. Но что ваши жертвы по сравнению с теми, какие несут сейчас на Восточном фронте немецкие солдаты — цвет Германии, — защищая Европу от большевистско-азиатских орд? — Это была почти точная цитата из статьи в газете «Волынь», которую Оксана прочла перед отъездом.

Кажется, Вепрь разозлился, улыбочка его стала язвительной:

— Если Малый послал ко мне пани, то я могу надеяться, что она разбирается в обстановке, политике и мне не придется объяснять ей самые простые вещи?

— Нет, не придется, — в тон Вепрю сказала Оксана. — Но вопрос о жертвах я не считаю простым.

— Всему свое время. Я хочу спросить пани: почему немцы вдруг стали такими добрыми к нам, оуновцам? Вы выпустили почти всех арестованных оуновцев, снабжаете нас оружием, даете в наши военные школы своих инструкторов, помогаете организовать службу безопасности.

— Этого требует политика, — не моргнув глазом, сказала Оксана.

Он стоял, зажав в кулаке маленький подбородок, гладя пальцем щеку, и немного исподлобья, но весело смотрел на обреченных. Тарасу бросилось в глаза поразительное сходство: бандеровский командир и татарин были похожи друг на друга — как близнецы — одинаковый возраст, рост, одинаково плоские смуглые лица и темные узкие глазки, только татарин был худ, грязен, одет в тряпье и кожа на лице его была, пожалуй, темнее кожи Вепря. Тарас не знал, что в жилах окружного течет какая-то часть монгольской крови и что его далекие предки по матери ели сырую конину, пили кумыс, собирали ясыр на территории нынешней Львовской области и на месте их стоянки давным-давно возник хутор, который по сей день называется Татары. Что касается Вепря, то он хорошо знал предания своего рода и даже гордился ими; он давно уже заметил свое сходство с татарином и это, видимо, забавляло его.

Итак, Хауссер мог убедиться, что он не ошибся в своей оценке намерений союзников — их беспокоит быстрое продвижение советских войск, они хотели бы явиться в Западную Европу как победители и освободители, получить шкуру фашистского зверя, убитого другими. Вообще-то это не было тайной для советских людей. Само поведение союзников, оттягивание создания Второго фронта неизбежно раскрывало их планы. Оксана не раз слышала, как советские офицеры и даже солдаты, когда речь заходила о том, почему англичане и американцы не открывают Второй фронт, саркастически бросали в адрес союзников известную русскую поговорку: «Мастера чужими руками жар загребать».

В передовой редактор газеты Улас Самчук превозносит до небес Гитлера. А вот статья, написанная Марией Чайкой: «Дьявольская большевистская пропаганда». Оказывается, Мария еще осенью 1941 года побывала в оккупированных гитлеровцами Житомирской и Киевской областях и пришла к печальному заключению: нужно смотреть правде в глаза — национальная идея не находит никакого отклика у подавляющего большинства украинцев, больше того, они враждебно относятся к националистам, считая их лакеями гитлеровцев. И, конечно же, во всем повинна дьявольская большевистская пропаганда… Какой ужас — советские люди не хотят враждовать между собой, они за дружбу народов! Мария убедилась в этом и вынуждена сделать горькое признание: «В краю, где уже привилось советское братство народов, — национальное мировоззрение будет казаться диким сумасшествием, а те, что несут это мировоззрение, будут полностью чужими для людей на восточных землях». Очень, очень приятно было Оксане читать эти строки в газетке, издающейся на деньги гитлеровцев.

В партизанском отряде ей показали пухлую, отпечатанную на стеклографе брошюру «Идея и действие». В этом евангелии националистов, напоминающем вольный пересказ бредовых идей Муссолини и Гитлера, приводилось несколько изречений Степана Бандеры. Оксана запомнила одно — «Наша власть будет страшной». Мария только художественно «оформила» мысли своего «жестокого и прекрасного вождя», которые тот позаимствовал у Гитлера. Народ для них глина… Ради достижения власти они готовы на все. Нужно будет уничтожить сотни тысяч украинцев — не задумываясь уничтожат, лишь бы властвовать над остальными. Обман, террор — вот их оружие. Нужно додуматься до такого: по своим расовым признакам украинцы ближе к немцам, чем к русским… Какая-то чертовщина, бесовское наваждение. Но ведь эти двое — реальные люди и, кажется, неглупые. И они любят друг друга. Украинцы… Враги!

Ты не представляешь, какие новые силы влила мне в душу. Это так нужно всем нам — непреклонность, жестокость. Ничего и никого не щадить и, если нужно, идти к великой цели по колено в крови.

Польщенная Мария улыбнулась.

— Как ты видишь, твоя Мария не теряла времени даром… Но это не все. Я подготовила к печати статью доктора Ивана Гладиловича, в которой он утверждает, что расовые различия между украинцами и русскими являются значительно более существенными, нежели, например, между украинцами и немцами. Таким образом, о нашей расовой родственности с москалями не может идти и речи.

— А не слишком ли? Научные таланты этого Гладиловича… В статье есть какие-нибудь аргументы, доказательства?

— Какое это имеет значение! Научные доказательства меня меньше всего тревожат. Важна сама мысль, которую мы должны внушить читателю: москали — не наши славянские братья, а совершенно чуждые нам в расовом отношении люди. По крови они ближе татарам, монголам.

Что такое народ? Песок, глина, бесформенная масса… Как работает скульптор? Он лепит фигуру из комьев глины или отсекает у камня лишнее. У глины не спрашивают, кем она хочет быть, любой камень уступит резцу… Нам нужно лепить из глины, высекать из камня прекрасную фигуру нации. Кто это сделает? Сильная личность, вождь. Тот вождь, который рожден бурными событиями, который закален в горниле борьбы и не знает сомнений. Такие люди у нас есть. Мы не будем такими сентиментальными, как немцы, и не повторим их ошибок. Мы ни перед чем не остановимся. Наша власть будет страшной! Горе тем, кто дал одурманить себя большевистской пропагандой, кто утратил национальное чувство и верит в большевистскую дружбу народов. Мы никого не будем щадить. По колено в крови, по трупам своих неразумных братьев мы пойдем к цели. Нация родится в стоне, крови и огне. Но какая это будет нация!

Мария взглянула на брата, чтобы проверить, какое впечатление произвели на него эти слова, и продолжала:

— Если нужно будет, мы не остановимся ни перед чем. Словом, ножом, пулей мы будем будить в душах ленивых и покорных земляков наших национальную сознательность. Мы не будем считаться с жертвами. Пусть упадут тысячи, сто тысяч, миллион. Тем лучше! Нация крепкая и монолитная, закаленная, как сталь, поднимется из крови и очистится кровью. Интересы нации прежде всего! Без колебаний и сомнений мы пойдем за своим жестоким и прекрасным вождем!

Но Могила недаром ходил в референтах пропаганды. У него имелся готовый набор демагогических приемов. Да, сказал он, немцы ведут себя возмутительно, и от них ничего хорошего украинцам ожидать нельзя. Однако нужно учесть их положение, суровые порядки и законы военного времени. Немцам сейчас не сладко. Они сражаются с Советами, сдерживают натиск озверелых орд нового Чингисхана. Конечно, украинцам не жалко немецких вояк, которые льют свою кровь на Восточном фронте, но все же надо помнить, что эта кровь льется не только за интересы немцев. Надо быть политиками, смотреть вперед. Украинцам выгодно, чтобы немцы и Советы уничтожали друг друга и обессилели в этой борьбе. Однако страшны не немцы, они отступают; страшны движущиеся сюда орды большевиков. Это уже не те Советы, что приходили сюда в тридцать девятом году, тех немцы уже выбили. Сейчас идут кровожадные сибирские монголы и дикие дивизии черкесов, всяких там чеченцев, которые будут уничтожать украинцев всех подряд.

Дальше в таком же духе. Особенно напирал Могила на кровожадных сибирских монголов и диких черкесов. Стращал немилосердно, мол, сырую конину жрут, и уже известны отдельные случаи, когда кожу с людей снимают и вырабатывают себе на портянки.