Геенна огненная

если вершины добра и глубины любви и доступны некоторым душам, то бездны зла пройти до конца невозможно

У литературы есть лишь одно оправдание- она спасает того, кто ею занимается, от отвращения к жизни.

В конце концов. интересно общаться лишь со святыми, злодеями и безумцами- чего-нибудь стоят только беседы с ними. Здравомыслящие обыватели- люди ничтожные, живущие сиюминутными событиями своей скучной жизни, лишённой какого-либо духовного начала жизни. Все они- умные и глупые- часть сурой безликой толпы и этим меня бесят!

Удивляюсь романистам, герои которых умудряются насиловать девственниц в полной амуниции, затянутых в корсет, да еще, разумеется, в один момент, в продолжении одного поцелуя, как будто это возможно.

Пыль – напоминание о том, откуда мы вышли и куда возвратимся.

Теперь, овладев этой женщиной, он отбросил всякую обходительность- спокойно, в домашних туфлях, ждал её прихода.

Любить друг друга издали, безнадёжно, безответно, не рассчитывая на взаимность, никогда не принадлежать друг другу, целомудренно мечтать о недоступных прелестях, о невозможных поцелуях, о ласках, угасших на изгладившемся из памяти мёртвом челе, - ах. какое это, должно быть, чудное, ничем не омрачённое счастье! Всё остальное мерзость и тлен.

Прогресс – лицемерная выдумка, которая придает изысканность порокам!

Урок жестокий и окончательный! Какое падение, какая горечь сожалений за то, что поверил в свои сны! О нет, действительность не прощает презрения. Она мстит, разбивая мечту, рвет и крушит ее, втаптывая лохмотья в грязь!

Но если избранные души достигают запредельности добра, безмерности любви, то недоступно человеку обрести сверхзло. <...> Ограничена сила человеческого воображения, межи которого пытался переступить Жиль с чисто дьявольской изобретательностью. В ненасытной алчности, задыхаясь, остановился он перед пустотой. Еще раз подтвердилась истина слов исследователей демономании, утверждающих, что нечистый обманывает тех, кто отдается или хочет ему отдаться.

Устроил искусственный беспорядок на письменном столе. Разложил тетради с заметками, книги, прорезанные закладками, на стуле положил открытый древний фолиант. «Символ творчества!» – подумал он, смеясь.

Что касается до общения с мертвыми, то, знаете, если бы я верил в него, меня приводила бы в бешенство уже одна та мысль, что любой колбасник в состоянии принудить беседовать с собой дух Гюго, Бальзака, Флобера! Ах нет, как ни противен материализм, он все же менее пошл!

Ах, что за блаженный сон – утопать в прошлом, переживать далекое, не читать даже журналов, не знать, существуют ли театры!

— Как ни странно, демократия — самый непримиримый враг бедняка, — заметил Дюрталь. — Революционный режим, который, казалось бы, должен его защищать, отнесся к нему со всей жестокостью.

— Как странно, бездна преисподней всегда разверзается на вершинах святости, — задумчиво заметил Дез Эрми.

Впрочем, вера – волнорез жизни, единственный мол, за которым человек, потерявший ориентиры, еще может обрести тихую гавань.

Остается только удивляться , что автору удалось написать триста-четыреста страниц , не имея ровным счетом ничего за душой , ничего , что он мог бы поведать миру

Кстати, тебе известно, что трупы толстых и трупы худых людей гложут разные черви? В жирных трупах находят один вид могильных червей — ризофагов, а в тощих другой — так называемых горбаток. Эти последние — явно самые аристократы из могильных червей, аскеты, которые презирают обильную трапезу, гнушаются всякими там вырезками из мясистых грудей, рагу из лакомых жирных животов. Подумать только, мы не равны, даже когда превращаемся в могильный прах!