Избранное

Роман-размышление Анатоля Франса о природе революции. Написан в 1912 году. Революция пожирает своих детей и все такое, за сто с лишним лет ставшее банальностью. Поэтому главный герой - Гамлен - меня не особенно заинтересовал. Да и переход от энтузиаста- заботливого сына к жестокому цинику получился грубоват и резковат.

Но вереница портретов разных людей - прекрасна. И не все они погибают.

Удивителен Бротто. Причем не убедительно показанными всеми добродетелями, а спокойствием, с которым он принял полный крах. Напомнило Ирина Головкина - Лебединая песнь (Побежденные) , хотя Бротто досталось сильнее.

Блез непотопим. Но и сестра Гамлена, которая его считает чудовищем, - тоже. Подумала, что непотопляемых оказалось больше.

Ярко описан исторический фон, с упоминанием множества имен политических и культурных деятелей. Эффект искренней амнезии вслед за новой линией партии у Гамлена довольно любопытен, поскольку аналогичен поведению толпы в романе.

Анатоля Франса я должна была прочитать давным-давно. Дело в том, что когда я была ещё совсем соплячкой, у меня была старшая подруга, которая Анатоля Франса обожала. И я на студенческую стипендию честно купила в букинисте несколько томов сего французского мужа. Но руки не дошли, и Франс долгие годы так и стоял на полке. Смешно, но в игре «Три Т» мне выпал роман, которого у меня не было. По-любому, знакомство состоялось.
Франс мне не слишком приглянулся. Пишет он бойко, этого не отнимешь, но как-то сухо и, что называется, без огонька. Как будто главное для него – написать, а уж будет ли кто читать, дело десятое. Напоминает газетную статью, причём передовицу, где сообщаются факты, но не видно ни авторского отношения, ни каких-либо эмоций. Как зовут главного героя я не могла запомнить до самого конца романа. Не потому, что имя у него какое-то сверхсложное, а потому что уж больно невыразителен. Этакий милый чувствительный вьюнош, начинающий художник, который под воздействием идеи, из благих (как ему кажется) побуждений отправляет на казнь десятки людей. По всему получается, что книга о том, как революция пожирает своих детей. Справедливо, но слишком уж всё буквально, слишком в лоб.
Когда-то серьёзно увлекаясь социальной психологией, я прочитала работу о психологии масс, написанную как раз на материале Французской революции. Работа была написана страстно, а факты, приводимые в ней, были настолько ужасны, что я практически не спала несколько ночей, и с тех пор с подозрением отношусь к любым революциям. Вот это волшебная сила искусства. У Франса же всё это – голод, лишения, бесконечные казни и просто смерти, даже деградация вроде как хорошего человека – проходит мимо тебя, вообще не затрагивает. Роман сложно назвать историческим – духа времени совсем не чувствуется, но и романом взросления не назовёшь, настолько невыразителен главный герой.
В общем, странный писатель Анатоль Франс. Необязательный. А книги его стоит вернуть в букинист.

История заката жизни, прожитой тихо и счастливо.
Герой этого повествования, изложенного в виде дневниковых заметок - Сильвестр Бонар, академик, филолог, книжный червь и старый холостяк. А ещё он оказался одним из самых обаятельных персонажей, что мне встречались в книгах, и с которыми мне хотелось бы иметь продолжительное (а не разовое!) знакомство в реальной жизни. Да, конечно же, месье Бонар чудаковат, иногда упрям и склонен к многословию и сентиментальности. Но при этом опыт, полученный им за годы жизни и научных трудов, не иссушил его и не превратил в брюзгу и лицемера. Напротив, он снисходителен к горячности молодёжи, чуток к чужому несчастью, по-прежнему способен удивляться новому и радоваться счастью других. И ценнейшее качество - он может поиронизировать над собой, не воспринимая себя чересчур серьёзно.

Два приключения, которые описаны им в дневнике, вполне под стать нашему герою: поездка в Италию по следам редкой и ценной книги, да получение опекунства над юной сиротой. Небольшие злоключения, благополучное разрешение событий - такое вполне могло случиться и сегодня (с маленькой поправкой на современные реалии). Но Сильвестр Боннар так тепло и обстоятельно рассказывает об этом, что тон его изложения усиливает значимость происходящего, а следом - и ценность нашей собственной повседневной жизни, наполненной маленькими победами, потерями и спонтанными проявлениями доброты.

Мне эта книга напомнила рождественские истории. Она пропитана добром. Есть негативные герои, но они в итоге остались с носом. Добро и красота побеждают в этом мире. Был элемент грусти, но они ведь так молоды, и для того времени это была более чем обычная ситуация.
Живет себе чудак старичок, академик по археологии, собирает редкие книги и рукописи. За одной отправляется даже в Италию. Иногда совершает маленькие добрые поступки, которые к нему возвращаются.
Когда-то он любил молодую девушку, но в силу политических разногласий отцов они расстались. И вот приехав однажды в поместье для оценки библиотеки, он от хозяев узнает, что его любимой уже нет, как и нет ее дочки, муж которой потерпел финансовый крах. И осталась только ее внучка - Жанна. В судьбе которой он начинает принимать участие. Но на его пути стоит нотариус-попечитель - злодей номер один и владелица пансиона, решившая прибрать к рукам наследство старичка - злодей номер два.
Но это все так мило разрешилось не смотря на болезнь Бонара.
Учитывая что это первое произведение автора, которое он сам переделывал несколько раз, то убирая, то добавляя некоторые линии. Для меня между первой и второй историей не хватило какой-то связи. Было бы прикольно если бы избранником Жанны стал тот мальчик, которому в момент его появления на свет досталось рождественское полено.

Это первый роман Анатоля Франса и надо сказать удачный. Главный герой, Сильвестр Боннар, филолог, историк, фанатик.  Живет среди книг и обожает их.  Книга поделена на 2 части - в первой он едет в Сицилию, на поиски рукописи "Золотой легенды". Он очень трепетно относится к ней:

Во второй части он знакомится с Жанной, дочкой некогда им любимой женщиной и решает взять ее под крыло. Ради нее он пошел на преступление (наконец-то понятно название книги), т.е. выкрал ее у жестокого опекуна.

Мне немного не хватило клея, которое бы скрепило эти две части, несмотря на основное звено - Сильвестра. Но в целом книга приятная, читается очень быстро.

Как "царь Кощей над златом чахнет", так и вышеозначенный Сильвестр Бонар чахнет над редкими оригиналами книг. Старый холостяк, ученый, витающий в облаках, рассеянный и при этом воспитанный в определенных убеждениях, которым следует неукоснительно. Очень, очень любопытный персонаж. Из минусов книги отмечу чрезмерную велеречивость, слова льются водопадом, события украшаются ханжескими завитушками и чрезвычайно большим количеством лирических отступлений. Тем не менее, именно эти отступления помогали создать настроение Парижа тех лет, которым автор не просто любуется, а искренне восхищается каждой каплей его воздуха и любовно воссоздает атмосферу присутствия. А это -главный плюс книги. Сам сюжет напомнил историю Гюго - Жан Вальжан, Козетта, ну, помните же? Несомненно не полностью, а какими-о действиями, побуждениями, словами, в общем - ассоциативно. Поэтому о сюжете не буду. Нет, упомяну хороший такой поворот событий с "жиличкой" чердака, королевский подарок и прекрасное ощущение от того, что помнят твое добро. Романтичный настрой всего рассказа мсье Бонара позволял также ощутить и грусть от быстрого течения времени, и бренность увлечений, и сожаления о несовершенных поступках. При этом указанный мсье - личность цельная и самодостаточная, прекрасный персонаж. Концовка столь же в духе романтичной депрессивности, интересно автор задумывал такую концовку символично? Вот, все желания и стремления Сильвестра Бонара пришли именно к критическому такому завершению? Печально, но очень философски.

Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее.

Василий Ключевский

Но речь в романе пойдет, разумеется, не о России, а о стране, которая сотрясалась от революции тоже, причем не раз и не два, - о Франции, о Франции времен якобинской диктатуры. Напудренный Робеспьер в желтых панталонах и голубом фраке то толкает речи в Конвенте, то прогуливается по саду и подает нищему мальчику. Казнен могучий Дантон, а Шарлотта Корде войдет скоро к Марату – революция пожевывает уже своих детей, поперчив их презрением зрителей и халатностью судей в зале Революционного трибунала, замариновав в тюремных застенках, разделав на эшафоте… Она будет в дальнейшем пировать побогаче, пока не подавится, не поперхнется.

Ведь им следовало победить во что бы то ни стало. Эта голь перекатная, уничтожившая королевскую власть, опрокинувшая старый мир, этот незначительный оптик Трюбер, этот безвестный художник Эварист Гамлен не ждали пощады от врагов. Победа или смерть – другого выбора для них не было.

Главным образом на примере «безвестного художника Эвариста Гамлена» и узнает читатель о том, к чему может привести юную (да и любую) душу чрезмерная преданность «идее». В самом начале перед нами – молодой человек, страстно увлеченный живописью, но, увы, в ней непризнанный. Эваристу с трудом удается прокормить себя и мать, и он, искренне верующий во временность и – главное - оправданность мер якобинцев (как то: недостаток продовольствия, политический террор и прочее) посредством некой влиятельной дамы оказывается избранным членом Трибунала. Читатель же посредством вполне определенного писателя оказывается свидетелем французской действительности данного периода и его воистину судопроизводства, когда обвинительные приговоры штампуют сотнями, а станок гильотины не простаивает и дня.

На каждое слово, на каждый жест, на каждое положение, способные привести веселых французов в игривое настроение, кучка юных озорников затягивала «Ça ira», не обращая внимания на протесты старого якобинца, возмущенного тем, что опошляют грязными намеками припев, выражавший республиканскую веру в грядущую справедливость и всеобщее счастье.

И этот роман не был бы романом француза, не будь в нем «игривого настроения», столь присущего его соотечественникам: разумеется, будут главная и парочка второстепенных любовных линий; разумеется, будут красивые женщины и увлеченные ими мужчины с объяснениями в любви – это сообщает книге долю света при всей ее мрачной историчности. Интересно еще и потому, что у Франса буквально под одной крышей оказываются идейные противники – атеист Бротто и варнавит отец Лонгмар, и это – вкупе с непрекращающимся брожением в среде общенародной. В общем, Франсу действительно удалось создать великолепное представление о периоде господства якобинцев, когда:

Тюрьмы были переполнены; общественный обвинитель работал по восемнадцати часов в сутки. Разгрому армий, восстаниям в провинциях, заговорам, проискам, изменам Конвент противопоставлял террор. Боги жаждали.

P.S. А поразило более всего вероломство: в любви (финал) и той самой политике, когда вчерашние идолы и кумиры оказываются на гильотине, и выходит, что самыми верными остаются те же фанатики-якобинцы (своему фанатизму).

P.S.S. Очередной француз в моем Пантеоне.

Вот и я наконец познакомилась с Анатолем Франсом - если любишь Францию и историю, такого знакомства точно не избежать. А тут так вообще одна из моих любимых тем: Великая французская революция. Вдохновившись учебниками истории и последней частью Assassin's Creed, я взялась за чтение. Должно было быть круто. Наверное. Потому "наверное", что я ожидала чего-то другого.

Ладно, признаюсь, пафоса я ожидала и серьезности, обычно присущих этой тематике. А тут практически весь текст пропитан иронией. С иронией автор относится практически ко всем своим персонажам, благо их тут целый букет, один другого краше: художник (позже присяжный) Гамлен, одержимый идеями революции настолько, что готов сдать всех окружающих, кто дерзнет сказать слово против (и даже не замечает, что остальным, в общем-то, плевать); его возлюбленная, которой лишь бы в постели покувыркаться, даже не особо важно, с кем; ну и друзья-соседи, тут вообще самая прелесть. Особенно понравилась парочка Бротто и отец Лангмар: во-первых, потому, что они самые здравомыслящие во всей этой шайке-лейке, а во-вторых, потому что с их участием происходят самые интересные диалоги - о политике, о боге, о судьбе. Они же еще и выходят самыми благородными, достаточно вспомнить одну из сцен на их чердачке: как будто бы мало столкновения идейных противников, автор еще и подсовывает им проститутку (и, по-моему, это единственные персонажи, которые ситуацией не пользуются).

Другой прекрасный момент: несмотря на давность написания (1912 год), "Боги жаждут" даст фору некоторым современным произведениям. Уж не уступит однозначно. Тут есть все, на что клюют современные читатели и зрители: целая галерея самых разных персонажей, обильные потрахушки и кровищща, кровищща. Последняя так вообще льется со страниц что упаси боже, какая тут "Игра престолов" - она детский сад по сравнению. Там, во всяком случае, группами по сорок-пятьдесят человек никого не казнили, а тут ну прям как на конвейере.

Мысль у всего этого, как ни странно, тоже есть, и вполне здравая: не надо допускать, чтобы идея захватила человека полностью, вытеснив даже обычные человеческие черты вроде любви и сострадания, потому что тогда человек-то и на человека перестает быть похож. Потому что тогда идея превращается в одержимость. И не важно, что это за одержимость: женщинами ли, деньгами, революцией. Вот такая вот умная мысль. Вот только теряется она как-то во всем этом антураже.

При первом знакомстве Эварист Гамлен не производит на читателя какого-то особенно негативного впечатления. Скорее даже наоборот. Несколько раз подчеркивается, что он чертовски хорош собой, что он содержит старенькую мать и что он рисует. Дальше, правда, выясняется, что художник он довольно бездарный, но это сложно воспринимать как недостаток — чего уж там, все мы не то чтобы гении.

Абсолютная неискушенность целомудренного Эвариста в отношениях с Элоди тоже работает, скорее, в плюс. Другое дело, что постепенно провляется эта самая неискушенность героя во всем. В сущности, он ничего не умеет, ни в чем не разбирается, ничего не хочет знать и живет только революцией. Точнее даже не революцией, а лозунгами, которые навязали ему друзья-якобинцы. Кроме этих лозунгов в жизни (и голове) Гамлена нет ничего. Сильно подозреваю, что таким героем Анатоль Франс изо всех сил пытается напомнить нам знаменитую фразу Дантона о Робеспьере: "Этот малый даже не знает, как пожарить яйцо".

Наверное, в нормальной обстановке Гамлен прожил бы стандартную жизнь обывателя с претензиями. Не самый плохой вариант, я вам скажу. Но в условиях якобинского террора подобные Эваристу персонажи вдруг оказались востребованы на самом верху, так как самые лучшие и умелые очутились либо в тюрьме, либо в эмиграции. Благодаря протекции бывшей аристократки Рошмор фанатик Гамлен попадает в Революционный Трибунал, где вместе с такими же доктринерами начинает пачками штамповать смертные приговоры, даже не вникая в суть разбираемых дел. Ничего человеческого в нем не остается, он человек-функция, сумасшедший принтер. Ему плевать на семью (мать в испуге называет его "чудовищем", а сестра плюет в лицо), он не испытывает благодарности даже к той самой Рошмор, которую без зазрения совести отправляет на эшафот. Выясняется, что критически мыслить он не способен, а в голове и сердце у него только речи Робеспьера о "святой гильотине". Когда все это логично закончится Термидором и "святой гильотиной" для самого Гамлена, он будет изрядно удивлен — а что, он ведь всего лишь делал свое дело. Всего лишь выполнял приказ.

Анатоль Франс не дожил до фашизма, но сумел достаточно точно описать то, как фашистами становятся. Упрощение и схематизация бытия, сведение неверотяной сложности жизни к паре простых формул, полный отказ от критического мышления — и вуаля, вы достойный последователь Робеспьера и Гитлера, даже если изначально в вас никаких таких предпосылок вроде как и не просматривалось. Противостоять такому расчеловечиванию можно только с помощью эмпатии, постоянных размышлений и перманентной работы над собой — так, как это делает Бротто, который ходит с томиком Лукреция и способен поддержать глубокий разговор хоть с монахом, хоть с проституткой (Гамлен бы не дал себе труда вникать в их истории — просто подписал бы им по приговору, да и всего делов).

В общем, по идеям роман понравился и даже показался довольно современным. Все-таки Нобелевскими премиями просто так не разбрасываются. Однако показалось, что чисто технически можно было сделать книгу еще лучше. Во-первых, есть пара провисающих кусков, которые особо никуда не ведут, во-вторых, Франс явно не выжал максимум из самых мощных сцен вроде ссор Гамлена с матерью и сестрой. Там просто термоядерный потенциал, но автор ограничивается сухим "она плюнула ему в лицо". Сейчас бы редакторы за такое расстреляли гильотинировали бы, конечно.

4/5

Странное дело, я почему-то считала, что читала что-то из его вещей раньше, пока меня не накрыло неприятным осознанием, что я сложила его вместе с Альфонсом Доде. А я и удивляюсь, надо же, как он по разному пишет. Есть игра слов, а здесь получилась игра имен. Поэтому и оказалось, что это первая вещь, прочитанная у Анатоля Франса, что для меня странно, учитывая, что французскую литературу, особенно прошлых веков, я уважаю. С удовольствием прочла бы и другие его вещи, помятуя, что история о книжном черве Сильвестре Бонаре - его первый роман, а те, кто читал другие его произведения, отмечают сатирическую их часть. Тем не менее, хотя в этом романе сатире отдано немного, но самых неприятных персонажей автор бьет не в бровь, а в глаз. И много черт привнесено автобиографических. Сам Франс сын именно такого книжника, каким рисует он Бонара, в воспоминаниях о дяде он отдает дань своему реальному родственнику, а в одном месте упомянув Вальтера Скотта, он тем самым заставляет меня вспомнить еще более въедливого и намного более желчного его персонажа антиквария, который специализировался не только по старым книгам и фолиантам.

Персонаж Анатоля Франса производит другое впечатление. Оставшись один благодаря неудачной юношеской безответной любви, он так и прожил весь свой век бобылем, опекаемый такой же старой служанкой, весь в изучении книг и книжных изысканиях исторического порядка. Но под конец его жизни, к нему возвращается, словно пресловутый бумеранг в ответ на его чувства, неожиданный отклик от той, что когда-то любил. И - совершенно добрая, неторопливая и искренняя история о сироте. Но не только. Это еще история о том, как не только бедное дитя нуждается в опеке и заботе, но и старик, проживший всю жизнь в своих книгах, также нуждается в заботе, внимании и любви. Хотя тот момент, когда так называемая забота пыталась ворваться в его жизнь с весьма неожиданной стороны - премного колоритен. И да, несмотря ни на что, забавен. Но вряд ли мы можем назвать забавными тех в общем неприятных персонажей, судьбой поставленных заботиться о других, да только лишь наживающихся на их несчастьях.

К герою Анатоля Франса бумеранг был особено милостив, потому что книга начинается историей о некоем полене, спустя годы имеющая неожиданное развитие. И очень приятное. И не подумайте, что в этой истории о полене есть нмеки на Папу Карло и Буратино, хотя... кто знает... Ну и сам финал, который, несмотря на неприятные события, с которыми встречались герои, завершился так, как некоторым из них не мечталось даже в самых смелых мечтах.