Улыбайся всегда, любовь моя

Вещи, которые сбивают с толку: ...
занятие сексом с тем, кого разлюбила и давно не видела: потом рискуешь проплакать всю ночь, прижимая к лицу майку с абсолютно чужим, а прежде родным, запахом – горюя от того, что так люто, бешено равнодушна.

Пожалуйста, очень прошу, – молчи. Что хочешь делай с женщинами, с любовью, только потом, пожалуйста, молчи.

Человек, любящий красоту превыше прочего, обречен на одиночество.

Я повторяюсь – мы не были влюблены в розово-страстном смысле этого слова, но из нашей длительной дружбы выросла такая всеохватывающая привязанность, что не было нужды находиться рядом постоянно. В этой привязанности вполне мог поместиться остальной мир.

Мне сказали что я занимаюсь херней, но мне хочется быть исключительно мной, я не верю в героев, мне жалко себя, я, наверно, умру, никого не любя. Ты умрешь от того, что ты будешь стара.

Когда самые лучшие слова уже указаны, все возможные трюки проделаны, красивые уходы и повороты головы продемонстрированы, остается только это «люблю».

Я рядом с ним дышать боюсь.

Например, каждой, как и десять лет назад, ужасно приятно, когда ее сравнивают с кошечкой. Вот скажи женщине такое, и она сразу представит себя независимой, изящной и свободной хищницей. А вовсе не примитивной, волосатой, ссущей по всем углам истеричкой. Хотя никто не уточнял - по каким параметрам похожа-то.

И только одно, говорят, невыносимо – жить рядом с тем, кого любишь. Потому что человек слаб, уязвим и беззащитен перед лицом свершившейся любви.

Моя любовь длится, пока помню вкус кожи в семи местах: за ухом, над ключицей, под коленом и на сгибе локтя, между лопатками, над ягодицами и в ямке возле французской кости.

Любовь конечно же не умерла, она ушла, запрокинув голову, глядя в фиолетовое ночное небо, улыбаясь воспоминаниям, оставив после себя только нежность.

А любовь – сука, ее в поилке не утопишь.

Очевидный выход – искать себе место не в чужой, а в своей собственной жизни. Но ее пока не существует.

Я не говорю, что это была самая долгая весна в моей жизни, самая счастливая, самая-пресамая. Нет, это была единственная весна.

Я совершенно свободна и очень одинока.

А теперь подними глаза, любовь моя, выдохни и улыбнись сквозь дым.

Он нашел губами все мои потаенные солнца: «У тебя так тепло здесь и здесь, и здесь, и здесь…»

И снова нет никого на свете, только я, вдвоем с любовью.

Мне показалось, что вся моя предыдущая жизнь была лишь подготовкой к встрече с ним, и все мужчины появлялись, чтобы научить меня с ним обращаться, слушать, понимать и любить.

Он умер, но вернулся, чтобы я присутствовала при его смерти.