Перед зеркалом

Читая эту книгу, все время вспоминала где-то услышанное: "Несчастная любовь - не та, которая без взаимности, а та, когда, любящие друг друга люди не могут быть вместе". Вот о такой любви и эта книга. Хотя ее персонажи не могут быть вместе не из-за каких серьезных жизненных обстоятельств, а просто потому, что в какой-то момент им не хватило любви и решительности, а потом, действительно, начались обстоятельства, которые в конце концов оказались роковыми. В конце героев действительно очень жаль - они научились любить, но поздно, слишком поздно...
Не поставила отличной оценки, потому что Каверин пишет, на мой вкус, суховато. А может, книга пришла ко мне не вовремя, надо будет перечитать ее лет в 50.

Для меня это что-то невероятное – вести переписку с кем-то по почте, обычной бумажной почте. Делать выжимку из всего произошедшего со мной, решить, что же стоит писать, а что нет, открывать перед кем-то свои страхи и переживания. Что уж говорить о переписке, которая длится годами. И этот роман именно об этом, о переписке, длинною почти в целую жизнь, между девушкой и молодым человеком. Это роман в письмах. Но не в стандартном понимании, потому что в основном это были письма только одной из сторон переписки, Лизы Турнаевой, девушки, которая на балу в своем пансионе встретила и не побоялась подойти первой к гимназисту Косте Карновскому и пригласить его на танец. И именно с этого дня они договорились переписываться. Но эта односторонность переписки иногда сбивала с толку, история не складывалась, многое приходилось додумывать. Однако автор периодически разбавлял письма Лизы простым повествованием о ее встречах с Колей, о жизни Коли, не обошлось и без пары писем второго участника переписки.

Наверное, из-за того, что в романе представлены в основном только письма Лизы, именно эта героиня сильнее запала мне в душу, ее история запомнилась лучше. Лиза, я следила за твоим взрослением, за тем, как ты менялась, как принимала такой непростой в жизни каждого выбор, на кого же идти учится после пансиона: выбрать математику или поддаться тяге к творчеству, живописи. Этот вопрос долго не давал героине покоя, творческая лихорадка никогда не покидала ее, лишь иногда затихая. И именно эта лихорадка так сильно повлияла на то, как сложилась жизнь Лизы. И контрастом к этой жизни была жизнь Кости, талантливого математика, рационального и в чем-то холодного человека, который строил свою жизнь согласно заранее разработанному плану. И такие разные люди смогли сохранить контакт друг с другом долгие годы, да что уж тут говорить, они никогда не прекращали любить друг друга. Да, это была странная, непонятная, больная любовь. Но это прекрасное чувство зачастую становилось единственным лучом света в их жизни тем, что сохраняло их на плаву, не позволяя сдаваться.

Прекрасна книга, которая немного вымотала меня, которая своим открытым концом даже расстроила. Но все равно эти эмоции не заглушают той радости, что я наконец-то познакомилась с Кавериным, а эту историю я буду вспоминать еще долго, есть в ней что-то, что подействовала на меня, найдя отклик внутри, что-то понятное и родное, хоть и с нотками тоски и грусти…

Столько в этой повести щемящей грусти, любви, нежности, что читать тяжело, но оторваться почти невозможно. Если бы я была поэтом, то, несомненно, написала такие вот строки:

Евтушенко. Заклинание

Весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне
и зимней ночью думай обо мне.
Пусть я не там с тобой, а где-то вне,
такой далекий, как в другой стране,—
на длинной и прохладной простыне
покойся, словно в море на спине,
отдавшись мягкой медленной волне,
со мной, как с морем, вся наедине.

Я не хочу, чтоб думала ты днем.
Пусть день перевернет все кверху дном,
окурит дымом и зальет вином,
заставит думать о совсем ином.
О чем захочешь, можешь думать днем,
а ночью — только обо мне одном.

Услышь сквозь паровозные свистки,
сквозь ветер, тучи рвущий на куски,
как надо мне, попавшему в тиски,
чтоб в комнате, где стены так узки,
ты жмурилась от счастья и тоски,
до боли сжав ладонями виски.

Молю тебя — в тишайшей тишине,
или под дождь, шумящий в вышине,
или под снег, мерцающий в окне,
уже во сне и все же не во сне —
весенней ночью думай обо мне
и летней ночью думай обо мне,
осенней ночью думай обо мне

Я только-только дочитала "Перед зеркалом" и решила написать о впечатлениях.
Это несомненно стоящее произведение, но насладиться им в полной мере мне мешало слишком большое количество "художественных подробностей". Я силилась понять, что же все это значит, но так мало разбираюсь в живописи, что быстро уставала.
Книга - как лампа накаливания. Постепенно разогревается, входит в силу. Такая мудрая, жизненная, тонкая. Научившая меня относится к любви не как к чувствам, которые приходят, уходят, забываются. А как к стене, которая способна поддержать всякий раз, когда силы заканчиваются, и не к чему прислониться.
Я не поняла ее до конца, признаюсь. Перечитаю еще раз обязательно.
Глубочайший поклон Каверину за рассказ о такой сильной женщине. Я восхищена до глубины души. И его талантом и всем ее существом.

От этой книги

идет тишина, в которой я так давно и глубоко нуждаюсь.

Эта книга мне напомнила множество подобных, где герои разлучались по каким-то причинам на долгие годы и лишь изредка встречались. Может, поэтому мой градус восхищения был снижен.
А ещё мне хотелось бы, чтобы письма были не только от Лизы, но и от Кости. Его писем так мало, поэтому очень сложно разгадать, что же он на самом деле чувствует.

Мне кажется, их любовь жива именно потому что они находятся в разлуке. Я вспомнила, что такие же слова писала в рецензии к книге "Седьмая встреча" Вассму.

А если не зацикливаться на теме любви, то в книге можно почерпнуть интересные факты из истории России, быта студентов, узнать, как жили русские эмигранты за рубежом. И, конечно, о живописи и живописцах.

До чего же красивое произведение. Сейчас редко выпадает возможность написать кому-нибудь или получить чье-нибудь письмо. И очень жаль. Возможно именно благодаря письмам удалось бы сохранить интерес молодежи к старикам. Ведь прочитав чью-то переписку, начинаешь чувствовать родство с автором.
А еще очень редко удается поверить в любовь двух героев книг. Так, чтобы без сомнений понимать, что это Настоящая Любовь. Которая пройдет через годы, проблемы и расстояния. А в любовь Лизы и Кости мне удалось поверить почти сразу - и не сомневаться в ней до конца. Она всегда разная, на протяжении двадцати показанных лет, но всегда остается в душах героев.
Хочется верить, что эта история реальна. Что письма, легшие в основу, все же большей частью реальные, а не только результат художественной обработки романиста.

Это было сильно, это было правдиво, это было обо мне.
Переписка длиною в 20 лет, показанная по большей части лишь с одной стороны. Лиза, Лизанька, как же я желала её счастья. Как самой себе. Как же мне хотелось, чтобы она выиграла эту схватку с жизнью, с собой. Как же мне хотелось, чтобы она смогла отстоять свою любовь, своё право на счастливую жизнь. Читала и всё было знакомо, разве что Лиза писала гораздо красивей, чем я когда-либо смогу. Только она гораздо сильнее меня, она смогла пронести огонь любви в себе так долго, не сдаваясь, никого не коря и не жалея себя.
Для меня эта книга стала гимном сильной женщины. Я не могла перестать восхищаться Лизой Тураевой. Как она изменялась, как она росла, как она постоянно училась чему-то неизвестному и новому! Давно (может быть даже никогда прежде?), я не понимала героя произведения так хорошо. Как же мне хотелось поддержать и помочь, а я лишь беспомощно следила за её проплывающей мимо жизнью.
Я полюбила эту книгу, надеюсь, что когда-нибудь хватит сил её перечитать и заглянуть в зеркало ещё раз.

Очень красивый и вместе с тем какой-то строгий роман. Он одновременно светлый и грустный, весь пропитан надеждами и мечтами героев. Слог простой, но изящный и элегантный.
Это роман в письмах. Перед читателем переписка художницы Елизаветы Тураевой и профессора математики Константина Карновского. В отличие от традиционных произведений в эпистолярном жанре, мы видим в основном только письма Лизы с вкраплениями авторского текста, описывающего время, когда происходит эта история, и только пару писем Кости. Все эти письма – своеобразное зеркало, в котором отражаются их автор и целая эпоха, частью которой он является.
Переписка длиной в 20 лет началась в дореволюционной России. С этого момента произошло много событий, и все их можно проследить по письмам Лизы. Разные города, люди, война, революция, эмиграция, – в них отражено всё. Конечно, основная линия – это история любви героев, но она словно отодвигается, меркнет перед другими событиями, через которые они проходят.
После прочтения возникает чувство сожаления, что традиция писать письма уходит в прошлое. В этом было какое-то особое изящество и обаяние, содержательность и наполненность.
Прекрасный роман, вызывающий самые разные эмоции и заставляющий задуматься. Рада, что наконец-то с ним познакомилась.

Это было интересно (особенно интересно, что история имеет вполне реальную основу, несколько приукрашенную автором. Вопрос только в том, на сколько приукрашенную и измененную?), грустно и не понятно. Про интересно и грустно, думаю, и без лишних слов все предельно ясно.
А про не понятно скажу, что у меня на это есть две причины:

• не верю я в любовь на расстоянии, длящуюся на протяжении долгих лет, со встречами чуть ли не раз в десятилетие;
• не верю в возможность любви между людьми "с разных планет". Не знаю, как более точно описать, до какой степени для меня различны Константин и Лиза (начиная от профессии и места жительства).

Старалась не читать других отзывов и рецензий, чтобы не растерять свои собственный мысли. Дочитала книгу и сразу сюда с восторгом, огорчением и лёгкой грустью.
Книга-восторг, яркая, жизненная, написанная лучшей акварелью, и ведь эти краски переданы посредством писем!!! Удивительная и настоящая.
Огорчение, что дальнейшая жизнь героев осталась за кадром, были ли они хоть один денёк вместе, успел ли Костя к ней приехать, дождалась ли она его, решился ли он. Почему переписка оборвалась? Конечно же, я буду думать о хорошем, хотя то, что это было её последнее письмо, меня тревожит.
И лёгкая грусть, что книга закончилась, а было ещё так много ожиданий, так много недосказанности...
Потрясающие пейзажи! Когда читала, как будто окуналась то в жаркое лето Турции, то в атмосферу Ялты, то в тёплое море Корсики. Точные заметки, много деталей, и изменения Ялты, описанные Костей, видишь и... чувствуешь.

Письма. Не знаю, автор ли их приукрасил или это настоящие, да и никто не знает, но никогда не думала, что книга в эпистолярном жанре может быть такой красочной. Заинтересовалась судьбой героев, и к удивлению обнаружила книгу Ломовской "Люди и судьбы". В предвкушении разгадок и ответов на все свои вопросы начала её вчера читать, выкроив время из сна, и испытала разочарование, почему-то на первый план поставлены не герои книги "Перед зеркалом", а Гордеев (в жизни Артемов), очень много о его работах, планах, женитьбе. Очень много о нём, и даже о его второй жене, и так мало, так мало о Лидии Никаноровой и Павле Безсонове, о последнем так вообще пара слов. Я думала его история будет в конце книги "Люди и судьбы", торопливо перелистывала биографию Артемова, даже не вчитываясь,но нет, у меня даже закралось подозрение, что эта книга посвящена Артёмову, это реклама, или наследие его творчества, ведь там нет ничего о любви Лизы и Кости. Ни словечка.

А была ли она вообще эта любовь!? Каждый из них жил своей жизнью, воображая по другую сторону зеркала жизнь, которая у них могла быть, эта жизнь кажется ярче, светлее и спокойнее, они любят друг друга на расстоянии, не приближаясь. У человека должна быть надежда, вера, что-то, что его будет поддерживать, что-то, что его будет греть. У Лидии и Павла надеждой была другая сторона их зеркала, то ради чего они жили, то, что приносило радость. В дневниках Лидии ни единого упоминания Павла, слог другой, речь торопливая, сбивчивая и видно, что это не Лиза. Ведь письмами Лизы можно зачитываться, пребывая в экзальтированном состоянии, они такие светлые, добрые, по-женски нежные и трогательные.
Была это любовь или нет. Но книга именно о любви, а переписка Лидии и Павла для меня совершенно другая история, не имеющая ничего общего с этой книгой, кроме писем.